Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925

Керенский — изумительный оратор. Он так владеет толпой, и чем больше толпа, тем лучше. Один легкий жест руки, и мгновенная глубокая тишина. С первого же мгновения приковывает к себе внимание всех, он может говорить без голоса, шепотом, почти беззвучно и все всё слышат.

За обедом высокая красивая жена Стааля[293] (на серовском портрете она не похожа и груба, а наяву она царственна, стройна и красива спокойной пластической красотой головы, лица, шеи, всей фигурой) сказала двум своим детям, очень здоровым, румяным подросткам — дочери и сыну: «Спойте эту песенку английскую, и что-то буркнула по-английски». Оба они ели что-то, и, не положив ложек на стол, в ту же секунду, как две куклы, открыли яркие ротики (с великолепными зубами) и, ничуть не смущаясь, звонко, ладно и очень весело пропели песенку в три куплета, без улыбки, без смущения, как от мухи отмахнулись, а после песни враз преспокойно доели вкусное блюдо (сладкое что-то, я забыла). Это было очень забавно и мило. Ни мать, ни отец не улыбнулись, дети тоже. Девочка белокурая, темноглазая, очень хорошенькая, мальчик голубоглазый красавец. Какие-то совершенно картинные дети. Они с матерью успели осмотреть всю старинную Москву, Кремль и наперебой рассказывали, какие стили, века и зодчие отразились там и здесь.

У девочки в Лондоне в ее «комнате» остался рояль из розового дерева, сверхъестественная какая-то мебель и прочее, девочке едва 12–13 лет.

Вряд ли эта семья останется в России, мать, кажется, уже решила «поскорее увезти детей отсюда» и «вытащить отсюда мужа». Она молчалива, умна, приветлива.