Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925

Когда я на работе (во Всероссийском Земском Союзе, в отделе Архива и Библиотеки) рассказала обо всем этом Лоллию Ивановичу Львову, он заинтересовался и заискрился, слушая. Сказал, что я очень интересно рассказываю — образно и талантливо. И сказал мне серьезно, что, стоя в этой толпе более двух часов, я участвовала в демонстрации (кого-то против кого-то) — это я уже не запомнила и сразу соскучилась.

— Хотят, чтобы не было Временного правительства: — он.

— Хотят настоящего? Ну и пусть будет не временное, а настоящее, какое нужно правительство.

— Так-то так. Да какое правительство «настоящее?» Вот в чем вопрос.

— А пусть вот эти самые люди и устроят, и выберут, и дадут, и позовут сами тех, кому они доверяют, у кого больше воли, ума, силы и справедливости. Много будут ошибаться и много портить? Что же делать, если предыдущие поколения не сумели устроить жизнь.

Лоллий Иванович смеялся, что я большевичка. Я попросила его рассказать про большевиков, он рассказал.

— А можно спросить у вас: вы кто, если говорить по партийной классификации, или как это?

— Я — кадет.

— Теперь расскажите про кадетство (он рассказал).

— Жаль.

— Что жаль? Что я — кадет?

— Нет, вы очень хороший кадет, даже слишком хороший. Я жалею, что тут же или где-нибудь и не сейчас, а среди знакомых нет у меня такого же умного, грамотного, то есть я хотела сказать, культурного, да еще такого же обаятельного большевика. Ведь вы хоть и говорили «объективно», но говорили о кадетах и о кадетстве как кадет, хотя вы и Лоллий Иванович, а о большевиках и о большевизме я хотела бы услышать с их точки зрения.