Синеет речка Тара

С теплыми отеческими чувствами к Саше, с радостью в сердце старик и сам заснул. Ему ничего не снилось, и сквозь сон он постоянно ощущал возле себя горячее тело мальчонка. Руки его обнимали Сашу и бережно прижимали к себе. Так и спали они в обнимку: один — старческим чутким сном, другой — крепким, детским сном.

Поднялся старик чуть свет, с зарею, и отправился на лодке проверять поставленные с вечера сети. Собрался тихо, стараясь не стукнуть, не брякнуть ничем, чтобы не разбудить Сашу. Вышел из избушки на цыпочках и дверь притворил легонько, чтобы не хлопнуть ею. Он даже смазал дегтем петли, чтобы они не пели.

Садясь в лодку, сказал провожавшей его собаке:

— Ты тут, Негра, смотри — не лай сдуру под окнами.

И пес повилял хвостом: ладно, мол, так уж и быть, не буду попусту тявкать. Но едва лодка удалилась от берега. Негра, подумав, побежал к избушке и попытался лапами открыть плотно причиненную стариком дверь. Когда же ему это не удалось, он начал тихонько скулить, а потом взвизгивать, а визг помимо его собачьей воли, перешел в лай. Лай этот походил на плач, на жалобу, на просьбу, на что угодно, лишь бы там, за дверью, его могли услышать. И Негра добился своего. Саша проснулся, впустил пса в избушку, а тот в восторге стал прыгать Саше на грудь и из благодарности целовать в лицо. Такая «любезность» со стороны пса кончилась для Саши тем, что он, плохо держась на ногах спросонья, повалился на пол, а пес (ох, до чего ж хитрые эти безмолвные твари!), а пес — он тоже повалился на бок, потом на спину, сложив лапы и посматривая одним глазом на Сашу: ну что, мол, тут попишешь, как видишь, мы оба шлепнулись.

Когда Устюгов возвратился назад с уловом, на берегу его встретили Саша и Негра.

— Дедушка, — весело сообщил Саша, — а Негра как загавкает, как завизжит в дверь! А я как проснусь, а тебя нет. Мы с Негрой смотрим на озеро, а ты далеко-далеко на лодке.

— Беспутный пес, — добродушно проворчл Устюгов, привязывая лодку к колку. — Неслух какой-то. Вот за это мы и не возьамем его завтра с собой. Пускай знает.

— Нет, дедушка, возьмем, — стал упрашивать Саша, — а то он тут один плакать будет.

— А пускай поплачет, в другой раз умнее будет, — сказал старик.

Но уже на другое утро они втроем отправились на лодке. Саша с Негрой сел впереди, в самом носу. Саша — на скамеечке, Негра — у его ног. Старик работал длинным веслом, ловко и легко перебрасывая его с одного бока лодки на другой. Вода булькала с тихим звоном, крутилась волчком, оставляя позади лодки воронки. Низко над озером с коротким скрипучим криком носились серые чайки. Иногда они крыльями бороздили воду, и Саша изумленно вскрикивал, а Негра в этот момент успевал лизнуть его в нос, в губы.