Синеет речка Тара

— Не гневи бога, Харипка, — сказал полусерьезным-полушутливым тоном Устюгов, — а то он тебе за это вместо рыбы какой-нибудь чертовщины в сети напихает.

— Пускай пихает, если он дурак, — нашелся Харипка. — Колхоз целый обидит, хороших людей обидит. А зачем так богу делать нехорошо, раз Харипка один виноват?

— Ишь ты, ё-моё! — засмеялся Устюгов. — Финтишь, брат Харипка. Изворачиваешься.

— Тьфу, тьфу! Шайтан, шайтан! — замахал руками Харипка и, чтобы покончить с этим неприятным для него разговори, спросил: — Скажи лучше, старуха как? Бабка Катерина?

— А живе-ет! — ответил Устюгов и в свою очередь спросил: — Ну, а твоя как? Опять, поди, брюхатая?

— Опять, Устюг, брюхатая, угадал! — беззаботно сообщил Харипка и вдруг сам себя принялся ругать: — Дурак, дурак Харипка. Пять ребятишек было — мало. Шесть стало — немножко мало. А потом сразу двоих родила, как овечка. И вот опять пузо растет. Большой дурак Харипка.

— Ну и хитер же ты, — сказал Устюгов. — Всегда ты вот так. Ругаешь себя, а сам все клепаешь. Ну ничего. Это хорошо! Семья у тебя, Харип Идрисович, ого! Скоро вон дочку свою, красавицу Гюйлю, замуж выдашь, а там сына Фарида женить будешь. Потом и те подрастут, на ноги встанут. Под старость обижен не будешь. Это не то, что я…

— Так, так, — соглашался Харипка, о чем-то думая.

Весь этот разговор между приятелями происходил на берегу озера и по дороге к избушке. Харипка внимательно и долго, как представитель из района, осматривал хозяйство своего приятеля, интересовался, как ловится рыба и все такое. Рассказал и о себе — как у него идут дела с рыболовством. Оба остались друг другом довольны.

Провожая Харипку, Устюгов насовал ему в лодку разной стряпни, которой у них с Сашей было за глаза.

— Твоим ребятишкам гостинцы. От меня и от Саши, — сказал Устюгов и добавил шутя: — Теперь тебе, никак, орден дадут.

— Какой орден? Чего выдумываешь, Устюг? — не понял Харипка.

— А за детей орден.

— Зачем он мне? — удивился Харипка. — Не я рожал — баба.

— Ишь ты! — сощурил глаза Устюгов. — А баба без тебя нешто родила б? Вся сила твоя, даром, что сухой, как сучок. А?

Харипка заулыбался всеми своими морщинами.

— Шайтан ты, Устюг, — сказал он. — Веселый, холера. Ну, будь здоров. Поплыл я.

— Будь здоров, Харип Идрисович, не забывай нас, заглядывай как-нибудь. Слышишь?

— Ага, слышу, — сказал Харипка, отталкиваясь веслом от берега. — Приеду, Устюг, приеду.

Устюгов и Саша долго смотрели вслед удаляющейся лодке. Старик, казалось, был несколько озабочен и взволнован этой встречей с хорошим человеком.

Но вскоре Устюгову пришлось пережить нечто более волнующее. На озеро к нему пожаловали очень интересные люди. Это случилось перед обедом. Старик только что приткнулся к берегу с утренним уловом и вместе с Сашей ведрами переносил из лодки в чан трепещущих карасей.

Послышался шум мотора, а потом и лай собаки. Из-за бугра вынырнула легковушка — «козел» с серым брезентовым верхом и зелеными боками. Он катил прямо к избушке. Старик насторожился. Сюда иногда наезжало районное начальство, будто бы посмотреть, как обстоят дела у колхозного рыбака, а на самом деле просто поживиться свеженькой рыбкой. Старик уж к этому привык. Но он удивился, когда машина остановилась и из нее высыпал целый гурт незнакомых людей. Сперва вышел высокий стройный военный со звездами на погонах, а за военным показался мужчина постарше, коренастый, в светло-сером костюме, за ним — еще один мужчина, потом подросток, потом опять подросток, чуть побольше первого, почти юноша, за юношей — рослый, плечистый, настоящий тебе богатырь. Последней вышла из машины женщина — невысокого росточка, кругленькая, гладенькая, как уточка.