Играя с огнем [litres][Playing with Fire]

– Нет! – в негодовании гаркнул я. – Это две большие разницы.

Она вздрогнула.

Решив изменить тактику, я стянул ботинки, потом носки. Снял одним махом джинсы и боксеры и встал в ее комнате полностью голым ниже пояса. Только я и мой одержимый стояк.

Грейс округлила глаза.

– Э-э-э, ладно? Это было внезапно…

– Снимай футболку, детка, – глухо прорычал я тоном, который полностью характеризовал меня.

Техас прищурилась.

– Я же предупреждала, что мне будет неловко. Почему ты настаиваешь?

– Потому что у тебя сложилось впечатление, что меня оттолкнет то, что я увижу под твоей одеждой, а лучший способ доказать, как ты ошибаешься, это показать себя. – Я ткнул пальцем на свой пульсирующий член. Он налился кровью. У меня так сильно встал, что вся кровь отлила к паху. Черт, если я порежу запястье, то там наверняка одни кости покажутся.

– Я бы не хотела принимать участие в таком эксперименте.

– Тогда, думаю, тебе придется мастурбировать. – Я склонился – да, без чертовых трусов – и сделал вид, будто поднимаю джинсы.

– Подожди!

Я застыл и с наклоненной головой улыбнулся.

– Ты… мы не будем этого делать, если я откажусь показать свои шрамы?

Я выпрямился и облизнул губы, снимая футболку. Так лучше. Стоять перед девушкой полуголым – очень унизительно для мужчины. Хотя покупка билета на дневной сеанс фильма с Кейт Хадсон была из той же категории.

Вот на что подбивает меня эта девчонка.

– Именно. Око за око. Я голый. Ты голая. Мы равны.

Она подняла глаза к потолку и покачала головой.

– Она некрасивая. Левая половина тела.

– Да я бы зацеловал тебя с ног до головы. Ничто этого не изменит. Тем более твои боевые шрамы. А теперь раздевайся, пока я не свалился в обморок от малокровия.

Техас замялась, а потом резким движением стащила футболку. Расстегнула лифчик и крепко зажмурилась, замерев напротив меня и с содроганием дожидаясь вердикта.

Я гладил член, с упоением смотря на ее торс. Живот у Грейс был плоским, груди грушевидной формы и упругие. Соски – крошечными, как раз для моего рта, и тугими. Левую половину ее тела повредил огонь. Неровные, воспаленные пятна красно-фиолетового цвета сливались на ее коже как роспись.

Все в ней было сладким, складным и охрененно желанным.

Я подошел к Грейс, пока она стояла с закрытыми глазами. С каждым моим шагом она дышала все чаще, пока я не остановился прямо рядом с ней.

Техас перестала дышать.

И я тоже.

Я наклонился, обхватив губами сосок левой, покрытой шрамами груди, и резко всосал его в рот. Она простонала и обхватила рукой мою голову. Я прижался лбом к ее ключице, чувствуя, как пульсирует между нашими телами член, умоляя позволить ему поучаствовать.

Успокойся, парень. Еще рано.

– Если ты кому-нибудь разболтаешь, я тебя лично прикончу. – Техас прижала меня к шероховатому соску.

Он был темнее по цвету правого, неповрежденного, и на пару сантиметров больше из-за рубцовой ткани. Я обращался с ним по-королевски. Целовал, лизал и легонько потягивал зубами, водя кончиком языка вокруг ореолы и дуя на нее. Грейс задрожала и прижалась грудью к моему лицу. Она выгнулась телом и была готова.