Играя с огнем [litres][Playing with Fire]

Когда в кассе подросток с зубной пластинкой и незавидным пивным животом спросил, на какой фильм хочу пойти, я показал на постер с Кейт Хадсон.

– «М-мона Лиза и…и Кровавая луна»? – промямлил он и поправил на переносице очки с толстыми стеклами.

– Проблема? – процедил я.

Паренек покачал головой, его плечи тряслись от еле сдерживаемого смеха. Если не будет осторожен, то закончит в первом ряду на фильме «Как потерять глаз за десять секунд».

Я схватил билет и вошел в зал через сорок минут от начала сеанса. День на дворе. Кто ведет девушку в кино посреди бела дня? Много о себе возомнивший гаденыш вроде Истона – вот кто. Наверное, пообещал проводить ее до дома до наступления комендантского часа.

Я поднялся по ступенькам, просматривая в основном пустые ряды. И заметил их на одном из задних рядов, прижавшихся друг к другу и поедающих попкорн.

Неуклюже поднявшись по лестнице, я уселся рядом с Грейс, фактически зажав ее между мной и Истоном. Они даже не оторвались от экрана. Гарантированное наказание за мое дерьмовое поведение.

Я практически слышал, как Истон ржет мне в ухо:

«Пришел пометить блондиночку?».

Он даже не произнес эти слова, а я уже вцепился в подлокотники так, что они затрещали.

Я никогда не оказывался в такой ситуации.

Раньше никогда не имел проблем с девчонками.

Я соблюдал следующие принципы: если девушки хотят переспать – отлично. Если нет – не проблема.

В старших классах я встречался с двумя девушками, и отношения эти были простыми. Мои девушки были физически удовлетворены и с ними было прикольно. Но ни разу я не хотел прибить парней за то, что те просто глянули в их сторону. И мне начало казаться, что с Грейс Шоу у меня появилась склонность убивать любого, кто просто дыхнул в ее сторону.

– Я вел себя как урод, – наконец заговорил я хриплым голосом.

Грейс закинула в розовый ротик два зернышка попкорна, смотря на экран из-под своей кепки.

– Ладно. Я и есть урод. Довольна?

– Ты можешь лучше, – хмыкнул Истон и заржал, набрав в кулак попкорна. – Не слышу, чтобы ты признал свою ошибку. Хочу, чтобы ты попотел. Может, попробуешь цитатой из «Дневника памяти»?

Внезапно меня осенило, в чем дело. Мой лучший друг хотел доказать свою правоту. Показать, что мне дорога эта девушка.

Ист напирал не потому, что хотел приударить за Грейс, а потому что хотел подтолкнуть меня к действиям. Я врал самому себе с самого первого дня нашего с Грейс знакомства.

На губах Техас появилась легкая улыбка. У нее были милые губки. Светло-розовые и мягкие, нижняя губа чуть пухлее верхней.

– Он прав, – передразнила Грейс. – Цитата из «Дневника памяти» подойдет как нельзя кстати.

– Ш-ш-ш! – зашикал кто-то с нижних рядов.

«Дневник памяти»? Я смотрел его тысячу раз с… а, неважно.

Я щелкнул челюстями и забил на дикую пульсацию в веках.

– Ты распробовала вкус унижения? – смерил я ее холодным взглядом.

– Ты – мне, я – тебе, – цокнула она языком. – Ты меня унизил. Будет честно лично засвидетельствовать, как ты извиваешься как уж.

К чертям эту девчонку! Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

– Я могу быть таким, каким ты захочешь. Просто скажи, чего хочешь, и я им стану, – тихо произнес я.

Может, и не дословно, но офигенно похоже. Грейс вздрогнула в кресле. Истон запрокинул голову, дрожа всем телом от тихого смеха. Пусть так не радуется – когда вечером я вернусь домой, то вырву ему ногти пинцетом и заставлю его смотреть.

– Прости, что выставил тебя тогда за дверь. Это было хреново, грубо и непорядочно. Я поступил так, не потому что не хотел тебя видеть. Мы с матерью не ладим – ты сама это заметила по тому, как я постоянно ее игнорирую. И я не хотел, чтобы ее слова тебя как-то обидели. По иронии судьбы, мне же это вышло боком.