Тренировочные часы [ЛП]

Я стою в течение пяти минут, затем провожу еще пять, мою волосы, намыливаю мои подмышки, член и задницу. Поласкаю. Выключаю воду и вытираюсь. Оборачиваю полотенце вокруг талии, хватаю свою грязную одежду в охапку.

Когда возвращаюсь, Анабелль уже лежит на кровати, заложив руки за голову, и наблюдает за мной.

Закрываю двери.

Бросаю грязную одежду в кучу, с которой я разберусь позже.

Наклонившись, роюсь в сумке в поисках чистых боксеров и пижамных штанов, позволяю полотенцу упасть на пол. Оглядываюсь через плечо, чтобы увидеть, смотрит ли она, и с удовлетворением замечаю, что Анабелль уставились на мою задницу.

Скользить к ней в постель, это странным образом захватывающе. Я перекатываюсь к ней поближе, подпирая подбородок рукой. Она делает то же самое.

Улыбаемся.

— Привет.

— Привет.

Она выглядит усталой, как будто не спала, поэтому я протягиваю руку и провожу большим пальцем по гладкой коже под ее глазами.

— У тебя усталый вид.

Ее улыбка слегка дрожит.

— Так и есть.

— Как твои дела? На самом деле.

Я знаю, что она скучает по мне, и тяжело восприняла мой отъезд, возможно, тяжелее, чем показывала, всегда представая передо мной с храбрым лицом в наших сообщениях и электронных письмах. Сначала я был благодарен ей за это — ее фальшивая улыбка облегчала отъезд из дома в тот день. Она столкнула меня с крыльца к моей машине, позволив мне свободно подойти к ней, забраться внутрь и фактически запустить двигатель.

Но, по правде говоря, я втайне молился, чтобы он сломалась до того, как я уеду из города. Но этого не произошло. Все шло по плану, и на следующий вечер перед сном я был в Мичигане.

Это утверждение, а не вопрос, и она, кажется, обдумывает его.

— Я... — Она громко выдыхает воздух, на глаза наворачиваются слезы.

Анабелль перекатывается на спину, уставившись в потолок. Берет мою руку и кладет себе на таз, чуть ниже пояса шорт, приподнимая подол свободной футболки.

Естественно, моя рука начинает медленно скользить на север, скользя по теплой коже, о которой я мечтал в течение нескольких дней. Недели.

Даже месяцы.

Я останавливаюсь, когда моя ладонь поднимается вверх.

Мои глаза встречаются с ее слезящимися глазами.

— Анабелль? — неуверенно шепчу я.

Она прикусывает дрожащую нижнюю губу, подбородок дрожит, когда я в шоке убираю руку.

Колеблюсь.

Снова кладу руку ей на живот.

Ее выпуклый животик.

Ее, черт возьми, беременный животик.

— Ты... — Я не могу произнести ни слова.

Вместо ответа она сглатывает, слезы текут по ее прекрасному лицу.

— Анабелль, это...

Мой?

Она кивает.

Я молча откидываюсь назад, не имея ни малейшего понятия, что с собой делать. С моими руками, моим телом, моими мыслями.