Трудные дороги освобождения. Третья битва за Харьков

9 февраля под влиянием событий как на фронте группы армий «Б» (взятие советскими войсками Курска и Белгорода и их успешное наступление на Харьков), так и на фронте своей группы армий Манштейн направил телеграмму в ОКХ генералу Цейтцлеру, в которой указывал, что в таких условиях группа армий «Дон» «не сможет долго обеспечивать собственными силами… безопасность своих коммуникаций», так как складывающаяся обстановка даёт возможность противнику «осуществить глубокий обходной манёвр через Днепр выше Днепропетровска» [27; 457]. Поэтому Манштейн требовал от Цейтцлера «сосредоточения новой армии силой не менее 5 – 6 дивизий в течение двух недель в районе севернее Днепропетровска, а также сосредоточения ещё одной армии за фронтом 2-й армии, то есть в районе западнее Курска, для нанесения удара на юг» [27; 457– 458].

Далее в телеграмме командующий группы армий «Дон» отмечал, что «частичное прибытие отдельных дивизий медленными темпами, как это было до сих пор» не соответствует «требованиям обстановки» [27; 458].

Цейтцлер обещал Манштейну «существенную помощь. Он надеялся снять… 6 дивизий с фронта групп «Центр» и «Север» и более быстрыми темпами, чем это было до сих пор, перебросить их» в распоряжение Манштейна [27; 458]. Предполагался ежедневный подход около 37 воинских эшелонов, что означало прибытие по одной из обещанных Цейтцлером дивизий примерно в два дня [27; 458].

Надо заметить, что как ни прибедняется Манштейн в своих мемуарах, но всё-таки помощь к нему и до 9-го числа поступала довольно интенсивно. Во многом именно подкрепления, пребывающие в район Артёмовска, Константиновки, Лозовой и Красноармейского, позволяли немцам сдерживать советское наступление на артёмовском и Краматорском направлениях [18; 7].

Выше уже отмечалось, что командующий группы армий «Дон» допустил 9 февраля просчёт, произведя перегруппировку мотодивизии СС «Викинг» под Красноармейское и ослабив тем самым правый фланг 333-й пехотной дивизии. Н.Ф. Ватутин тут же «схватил его за руку». Он принимает решение вывести из боя танковые корпуса группы М.М. Попова на участке между Славянском и Лисичанском, сменив их стрелковыми соединениями, и бросить их через наиболее слабо защищённое место в построении немецких войск в указанном районе, т.е. через долины рек Самара и Казённый Торец на Красноармейское.

Как отмечает современный российский военный историк А. Исаев, если «бои за Харьков носили в значительной степени характер сражения за объект политического значения», то «развернувшееся в полосе Юго-Западного фронта сражение за Красноармейское было поединком за обладавший вполне зримым военным значением узел коммуникаций» [20; 76].

Командующий подвижной группой фронта генерал М.М. Попов отвёл роль лидирующего в намечающемся ударе 4-му гвардейскому танковому корпусу генерала П.П. Полубоярова.

Как говорится, ирония судьбы. Корпусу П.П. Полубоярова, согласно первоначальному плану Ворошиловградской наступательной операции, отводилась роль резерва подвижной группы фронта. Однако уже с первых дней наступления корпус занял в нём лидирующее положение. И вот сейчас, в броске к Красноармейскому, ему снова предстояло быть на острие удара.