Иерусалим, Хайфа — и далее везде. Записки профессора психиатрии

Есть несколько аргументов, опровергающих гипотезу д-ра Дёрнера. Основной аргумент против его объяснения состоит в том, что убийство пациентов осуществлялось не медицинским путем, это была не эвтаназия в ее строгом медицинском смысле, это было не «убийство из сострадания». Оно осуществлялось особо жестоким и бесчеловечным образом без каких-либо намеков на сострадание или чувство собственного достоинства. Один из обвиняемых в убийствах, доктор Фальтлхаузер, свидетельствовал в 1945 году[72]: «Я государственный служащий с 43-летним стажем работы. Как государственный служащий я был научен абсолютно во всем следовать господствующим приказам и законам, таким образом, я рассматривал Декрет об эвтаназии как закон. Здесь я хочу ясно отметить, что я, как и почти все немецкие директора психиатрических больниц, ничего не мог сделать. Я действовал не с намерением преступления, а напротив, они делались с осознанием того, что я действую милосердно по отношению кнесчастным созданиям, с намерением освободить их от страданий тогда, когда отсутствует какой-либо способ спасти их или улучшить их состояние, следовательно, я действовал сознательно как истинный и честный доктор». И это говорит главный врач больницы, ставшей лагерем смерти для пациентов. Известно, что пятеро психиатров: Готфрид Эвальт, Ганс Крейцфельдт, Карл БонХёффер, профессор Ясперсон и Мартин Хохль — открыто отказались выполнять распоряжения об «эвтаназии» пациентов.

Только в 1960 году Александр Митшерлих и Фред Мильке издали книгу свидетельств, задокументированных Нюрнбергским судом, об участии врачей в преступлениях нацистского режима — «Бесчеловечная медицина». Понадобилось еще 40 лет, чтобы в 2001 году Немецкая психиатрическая ассоциация и Германское общество психиатрии, психотерапии и невропатологии впервые признали вину и попросили прощения. Этим, вероятно, и объясняется заявление д-ра Мойзеса на конгрессе психиатров. И наконец, в 2010 году президент Германского общества психиатрии публично попросил прощения у жертв и их родственников за причиненные страдания и произвол немецких психиатров в годы национал-социализма. Запоздалое прощение — лучше, чем ничего, но из этого еще не следует, что такое можно простить!