Иерусалим, Хайфа — и далее везде. Записки профессора психиатрии

Так я оказался на работе в Нидерландах и через три года был переизбран на вторую каденцию — еще на три года. В редколлегии было восемь таких редакторов, как я (Fairclough, Feeny, Landgraf, Lohr, McColl, Moinpour, Schwartz, and Wu). Процент принятия статей для опубликования редакторами журнала составлял от 30 до 40. За шесть лет через мои руки прошли сотни статей, из которых опубликовано около 30 %. За шесть лет я получил новую специализацию — научного редактора журнала. Стало понятно, как проходят рукописи статей внутри журнала, как следует разъяснять читателю многие моменты о дизайне исследования и относительно анализа результатов при описании и обсуждении результатов, на что обращают внимание рецензенты и редакторы. Качество статей нашей группы улучшилось, и им требовалось меньше ревизий перед публикацией. Мне приходилось переписываться с «сердитыми авторами» статей, которые я отклонял, а некоторые из них даже жаловались главному редактору. Не было случая, чтобы я не получил от него поддержки.

Случались и казусы. Например, мы с докторами А. Гибель и Я. Ратнер написали статью и послали ее в журнал «Исследования качества жизни». Нил отдал ее, естественно, другому редактору. Моему коллеге по журналу не понравилась статья, точнее — наша модель качества жизни, и он стал требовать грандиозную ревизию, которая противоречила концепции статьи. «Легитимные различия в наших взглядах должно обсуждать публично, после публикации статьи, а не с „позиции силы“ между редактором и авторами», — возразил я коллеге и отправил копию главному редактору. Проблема заключалась в том, что мы оба были редакторами одного и того же журнала. Нил согласился со мной, и статья была опубликована без особой ревизии[69]. Мой коллега-редактор не решился публично критиковать нашу работу, как он это делал в нашей внутренней переписке.