Иерусалим, Хайфа — и далее везде. Записки профессора психиатрии
- Автор: Рицнер Михаил Самуилович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Издательские решения
- ISBN: 978-5-0053-3502-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Иерусалим, Хайфа — и далее везде. Записки профессора психиатрии». Краткое содержание книги:
Впервые я встал на горные лыжи в 1998 году на курорте в Швейцарии, недалеко от Женевы. Я спустился с небольших горок и увидел, что это хорошо. Затем был конгресс в Канаде, где высокие горы приближались к облакам. Горы в Давосе тоже были высокие: Пиша (Pischa, 2483 метра), Якобсхорн (Jakobshorn, 2590 метров) и Ринехорн (Rinerhorn, 2490 метров), 310 километров лыжных трасс, семь зон катания, 110 трасс, 50 подъемников, перепад высот с 810 до 2800 метров.
В 2002 году в первый же день я поднялся на Якобсхорн не очень высоко, но тут меня охватил безотчетный страх, и я с большим трудом спустился вниз. На следующий день я взял двухчасовой урок, и инструктор показал мне технику катания на горных лыжах и полезные приемы. К концу урока мы поднялись на ту же гору, и, следуя за инструктором, я спустился с большим удовольствием и без какого-либо страха. Все последующие дни я поднимался все выше и отрабатывал технику карвинга — резаного поворота. За день до отъезда я побывал на вершине горы, и не один раз! Вид на соседние горы и панорама в целом завораживали. Но надо было ехать домой.
В 2003 году мы с Галей и Эдиком поехали кататься на лыжах в Сестриер, Италия. Перед поездкой купили трассовые (карвинговые) лыжи, ботинки, очки, перчатки и одежду. Карвинговые лыжи хорошо подходят для катания на мягком или жестком (ледянистом) подготовленном склоне. Поэтому в Давос-2004 я приехал с собственными лыжами и экипировкой и поселился в той же гостинице. Все было знакомо. На этот раз я уговорил Эдика составить мне компанию. Катались мы на пару, на скорость и, как и следовало ожидать, выпендривались на склонах друг перед другом. Никто не хотел уступать, и нам было весело. На промежуточной станции мы брали горячий глинтвейн, отдыхали и катались на новых склонах. Это было незабываемо.
Роковая гора
В 2006 году я поехал один, Эдик был занят работой. В Давосе ничего не изменилось. Зима была снежной, и мелкий снег сыпал почти ежедневно. Конгресс приближался к финалу, осталось два дня, и гора Якобсхорн мне уже порядком надоела — все спуски были знакомы. Я решил освоить другую гору — спуститься с горы Пиша. Склоны горы Пиша пологие, и трассы просторные; они берут начало на высоте порядка 2480 метров, и протяженность трасс составляет более 24 километров. Считая свою технику катания достаточно продвинутой, я решил сразу подняться на самый верх и один раз спуститься, чтобы успеть на вечернее заседание. Этот день запомнился до мельчайших подробностей.
Доклады на утренней сессии не обещали открытий в психиатрии. Да и моя голова была в другом месте — на склонах новой для меня горы. После перерыва на кофе я пошел в гостиницу, где меня с нетерпением ждали лыжи. С утра шел снег, солнце было где-то за тучами, а видимость — ограниченной. Подъем на самый верх показался мне затяжным. Лыжников на склоне, покрытом слоем свежего снега, было немного. Настроение было бодрым, и я стал привычно скользить вниз, делая виражи и контролируя скорость. Где-то на середине спуска я попал в скрытую снегом ямку, меня подбросило вверх, и я упал на левый бок и ногу. Попытки подняться и встать на ноги вызывали острую боль в левой ноге. Такой сценарий мной не предусматривался. Мимо проносились лыжники. Падал косой снег. Я некоторое время лежал на левом боку и не знал, что делать. Какая-то женщина остановилась возле меня и спросила, нужна ли мне помощь. Я кивнул и показал, что не могу подняться. Тогда она достала телефон и куда-то позвонила. Потом, сочувственно улыбнувшись, сказала, что через пять-семь минут за мной приедут. Болей в покое я не чувствовал и подумал, что просто ушибся. Вскоре откуда-то из снегопада появились два привидения — добрых молодца на лыжах с большими санями. Спасатели уложили меня на сани в теплый комбинезон, укутали с головой, привязали ремнями и повезли вниз, к подножью горы. Там меня переложили на носилки скорой помощи, и через 10–15 минут я оказался на кушетке приемного отделения местной больницы.
Под музыку Баха
Со мной начали разбираться, как в любом приемном покое: задали стандартные вопросы, сделали укол, анализы и снимки. Затем подошел врач лет сорока пяти с компьютером-лаптопом в руках и сказал, что у меня сложный подколенный перелом в типичном для лыжников месте. Он показал мне детали перелома на снимках и рассказал о плане операции: спинальная анестезия, реконструкция левого коленного сустава. Тут до меня дошло, что влип надолго. В голове пронеслись мои ближайшие планы, которые в одно мгновение перестали быть не только ближайшими, но и вообще планами. Настроение, как температура зимой, пошло вниз. Винить кроме себя было некого: «Зачем я полез на новую гору, да еще в такую погоду, да еще сразу на самый верх?» Не было больно, но почему-то — стыдно и обидно.