Время перемен [СИ]

Ночь прошла скверно. Отвык я от таких ночевок, чтобы и жестко, да чтобы еще и пар изо рта валил. Нам бы со Спешиловым, как в старые добрые времена, кинуть одну шинель на пол, а второй укрыться. Так нет же – лег матрац, укрылся и всю ночь боролся с холодом. Но, как говорят, нет худа без добра. Под утро учуял, что с нашими печками что-то не так, голова тяжелая и, не поленившись, пошел проверить. Оказалось, что кто-то из бойцов умудрился задвинуть заслонку на печной трубе. Еще немножко и добровольцы надышались бы угарным газом. Интересно, что бы про нас в некрологах написали? Дескать, погибли при выполнении боевого задания? Да, а где, кстати, дневальный?! Спит, собака такая. Мать его и так, и этак, а еще в душу деда за ногу! И дверь с окнами настежь, чтобы народ прочухался.

А ты, товарищ дневальный, будь добр на воздух, там никто не увидит… И говоришь, по шее тебя бить нельзя? Типа, непедагогично? А, так педагогика тут не причем, а ты товарищ заслуженный, полком в дивизии самого товарища Щорса командовал? Убедил, больше тебя бить не стану, а отправлю под трибунал, как переодетого петлюровца, проникшего в ряды РККА. Не поверят? Наивный. А кто же еще триста делегатов съезда пытался убить, как не петлюровец? А может, ты еще и с мятежниками из Кронштадта связан? Ну вот, под трибунал тоже не хочешь? Тогда еще разочек по шее, пока никто не видит, чтобы не губить авторитет.

Короче, недосып и головная боль нам теперь обеспечена, но все-таки, это лучше, нежели бесславная гибель в старой казарме. И чайку бы неплохо попить, пока седьмая армия сухой паек не привезла, но не судьба. Сквозь открытую дверь раздался рокот автомобиля, и вскоре явился и круглолицый посыльный товарища Надёжного. Правда, выглядел он еще хуже, чем мы – помятый, небритый, словно не спал всю ночь.

– Товарищ Аксенов, вы нам срочно нужны, – с порога заявил Симоненко. Парень прибыл сюда на машине, но запыхался, словно бежал от Финского залива и до Фонтанки.

– А кому именно? – поинтересовался я, косясь на закипающий чайник.

– Командующему армией, – сообщил порученец, а потом уточнил. – Но нужны только вы, а не ваш отряд. По делегатам съезда дополнительных указаний не поступало. У нас там дела такие творятся…

Симоненко посмотрел на добровольцев, навостривших уши, и многозначительно затих, давая понять, что дело конфиденциальное. Что ж, придется отрывать задницу от уже насиженного места, надевать шинель, нахлобучивать шапку и выходить в мартовскую непогоду. Вон, на улице пурга, словно не весна на дворе, а январь. Посмотрев на Спешилова, хотел сказать, что оставляю его за старшего, но Виктор только покачал головой и тоже влез в шинель.

– Простите, товарищ Аксенов, – подчеркнуто официально сообщил мой лучший друг. – Но я обязан быть с вами. – Скривившись, попросил. – Можно я тебе потом объясню, ладно?

Я пожал плечами, слегка удивившись, что Виктор навязывается мне в няньки, но это уж его дело и, посмотрев на добровольцев, прикидывая, кого бы можно назначить исполняющим обязанности командира? Пожалуй, подойдет вон тот товарищ – немногословный крепкий латыш, исполняющий в моем отряде обязанности командира роты. У него, как и у меня, на груди два ордена Красного знамени. Серьезный человек, и не юнец.