Она не умела стрелять

Судя по остаткам ампул в коробочке, она должна была явиться на следующий день. Ну что же, это будет последний решающий раунд, а потом он про нее забудет окончательно. Пока счет был в ее пользу, и это Гену бесило. Ни одна женщина еще не заставляла его так много думать о ней.

Утром, уже почти выздоровевший, он выбрался в город – завел скучавший в кустах джип и, с удовольствием ощущая, что ягодица его больше не беспокоит, направился в супермаркет. Когда вечером пришла Марьяна, он снова с достоинством королевского дворецкого принял ее пальто, дождался, когда она вымоет руки, и настойчиво пригласил в кухню, загородив мощным приземистым телом дверь в комнату. Докторица вонзила в него сверху вниз презрительный взгляд, в котором читалось явное сожаление об излишней откровенности. Она желала избавиться от него как можно скорее, это чувствовалось по ее напряженной спине и сжавшимся в нитку губам. Но Гену, уже вставшего на тропу войны, не смущало ни то, что он был ниже ростом, ни ее испепеляющие взгляды. Он был сильнее, сопротивляться было бы глупо, женщина сдалась.

Марьяна с неохотой вошла в кухню и резко остановилась, словно всем телом налетела на невидимое препятствие – стол был накрыт легкими закусками, в вазе стоял букет крупных белых роз, рядом гордо возвышалась открытая бутылка красного вина, по бокам – два высоких фужера на тонких ножках, специально купленных Геной в посудном отделе. Он не был специалистом по сервировке, но в этот раз сам невольно залюбовался произведением своих рук. Это было по-настоящему нарядно, аппетитно и довольно изящно – никаких тяжеловесных ваз, хлебниц, блюд, только две тарелки с приборами и маленькие одинаковые салатницы, которые он раскопал в пыльном серванте. Она повернулась к нему всем телом, лицо ее перекосилось от ярости, стало неестественно бледным.

– Что вы себе позволяете? Вы что, пожалели меня? – ему показалось, что она вот-вот зашипит и вцепится ему когтями в лицо.

Гена не выдержал и, глядя ей прямо в переносицу, громко и устрашающе рявкнул:

– Нет, это вы себе что позволяете? Как вы себя ведете? Я что, не могу вас отблагодарить? Вы по-прежнему будете относиться ко мне, как к помойной собаке? Или боитесь, что я, как мужская особь, изнасилую вас прямо на кухне? Вам как больше нравится – на столе или возле мойки?

Марьяна несколько секунд смотрела ему в глаза, ярость на ее лице сменилась немым отчаянием, она первая отвела взгляд и слегка покраснела.

– Да, действительно, глупо. Простите меня. Я, кажется, забылась.

– Садитесь за стол, – Гена приказал это так, как когда-то приказывал новичкам-курсантам стоять смирно.

В один момент потеряв весь свой запал, она повиновалась и села, он налил ей вина.

– Я за рулем.

– Ничего с вашей машиной не случится, уедете на такси. Ну, давайте. И прошу меня простить, если я вас чем-то обидел, – он по-прежнему говорил с напором, будто боялся, что она его перебьет.