Я – бездна [litres][Io sono l'abisso-ru]

— У тебя был нож, — напомнила Охотница, вспомнив о многочисленных ранах на теле девушки.

— Да, был. Но тогда я не думал, зачем его взял, правда. Может, чтобы ее напугать. Мне хотелось показать ей, что я готов на все, лишь бы не потерять ее.

— А дальше?

— Я был в доме, когда услышал, как к дому подъезжает скутер. Я открыл дверь и увидел ее. Боже мой, она была такая красивая…

— А дальше? — вновь с нетерпением спросила мать.

— Я хотел отвести ее в твою старую спальню, заняться с ней любовью, вернуть то, что было между нами прежде. Это волшебное, особенное чувство. Но она взглянула на меня и сказала, что познакомилась кое с кем и они начали встречаться.

Вне себя от гнева, Охотница наклонилась к нему:

— И что же ты тогда сделал?

— Я схватил ее за волосы и потащил в комнату. Бросил ее на кровать, разорвал на ней одежду. Она плакала, умоляла, пыталась меня остановить.

— Ты ее изнасиловал, — сухо констатировала мать.

— Я хотел, но не смог, — спокойно признался он. — Я почувствовал, что ни на что не способен, и схватился за нож.

Охотница утратила дар речи. Эти слова искренне произнес ребенок, которого она выносила под сердцем. Которого она выкормила, вырастила, воспитала, стараясь дать ему все самое лучшее. Не догадываясь, на какую жестокость способен ее ангелочек.

— Почему ты ее убил?

— Я был слаб, а она воспользовалась этим и ранила меня, сделала мне больно.

Охотница с отвращением осознала, что, несмотря на возраст, мужчины, которые издеваются над женщинами, всегда находят себе одни и те же оправдания. Тогда она закричала:

— Почему?!

— Я был сильнее и хотел, чтоб она страдала, — наконец признался Диего.

Он расплакался. Слезы стекали у него по щекам, от всхлипов грудь вздымалась и опускалась. Он казался беззащитным, как котенок. В Охотнице проснулись материнские чувства — хотелось утешить его, прижать к груди. Она понимала, что это неправильно, но, пусть и не собиралась потакать желанию, не могла перестать об этом думать.

— Ты — моя самая большая ошибка, — сказала она, чувствуя, как сердце разрывается на части.

— Ты не виновата. И папа тоже. Я, по-моему, всегда был таким, — ответил мальчик. — Я с детства чувствовал, что когда-нибудь встречусь со смертью лицом к лицу. Не знаю, как это объяснить, но как будто так было задумано.

Охотница уже почти разжалобилась, но вдруг вспомнила о таинственном спасителе дочери Роттингера, кровожадном чудовище, что бросился на помощь девочке.

— Понимаешь, это не оправдание, а наоборот, даже хуже. Это тебя не оправдывает, нельзя просто сказать: «Я такой, какой есть, ничего не поделать», — спокойно произнесла она. — Вместо того чтобы убивать, ты мог ее спасти.

— От чего спасти? — поинтересовался Диего.

Мать печально поглядела на него:

— От самого себя.

Через несколько секунд в комнату вошли надзиратели и отвели его обратно в камеру. Охотница наблюдала с такой же болью, c какой мать смотрит, как несут гроб с телом преждевременно погибшего сына. Наверное, так же чувствовали себя и родители Валентины, поэтому она думала, что заслужила это.