В каменной долине
- Автор: Галшоян Мушег Овсепович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: «Известия»
- Переводчик: Алла Константиновна Тер-Акопян
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В каменной долине». Краткое содержание книги:
Но даже по этим двум произведениям можно судить о писателе, воспевающем родную землю, мужественную душу и трудолюбивые руки своего народа.
Родился Мушег Галшоян в 1935 году в одном из самых суровых, каменистых районов Армении — Талинском.
И отец и мать писателя пережили весь ужас кровавых событий 1915 — 1918 годов. В истории Армении было немало трагических периодов. Над страной заносили свой меч многие завоеватели: еще в 4 веке н. э. Иран и Византия, поделив территорию Армении, стремились уничтожить ее самостоятельность. С середины 14 века более 165 лет армянскому народу приходится вести постоянную кровопролитную борьбу с грабителями и насильниками. Орды Тимура предавали страну огню и мечу. В 16 — 18 веках Турция и Персия, стремясь утвердиться здесь, сделали Армению ареной военных действий, сопровождая их массовой резней мирного населения. Обезлюдели целые области. В 17 веке Персия завладела Восточной (после 2-й русско-японской войны в 1826 — 1828 годах присоединена к России), а Турция — Западной Арменией.
В конце 19 века турецкая армия и полиция организует массовое истребление мирного населения Западной Армении — без различия пола и возраста.
Неисчислимые бедствия принесла армянскому народу первая мировая война. В течение 1915 — 1916 годов турецкое правительство осуществило почти поголовное уничтожение коренного населения Западной Армении. Около 1 млн. жителей было вырезано, примерно столько же выселено на гибель в аравийские пустыни, чудом уцелевшие люди ушли в другие страны; группы беженцев появлялись в самых труднодоступных для жизни местах.
До 1920 года, когда в Восточной Армении была свергнута власть дашнаков, не раз продававших и предававших свой народ, треть населения была физически уничтожена.
И в этих условиях складывался национальный характер народа, сумевшего сохранить в душе любовь к жизни, к родной земле, неиссякаемое трудолюбие и упорство.
Такой характер мы находим в повести Мушега Галшояна «Дзори Миро» (на армянском языке вошла в сборник «Крунк» — «Журавль»). Как светло и ясно звучат воспоминания Миро о детстве, о юности в родном селе! Эти идиллические картины прерывает кровавое нашествие орд погромщиков. Но даже гибель у него на глазах всех близких, издевательства врагов не могут убить в Миро живую душу. Галшоян не идеализирует героя, не скрывает его человеческих слабостей. Но трижды лишаясь семьи, очага, он не становится человеконенавистником, из пепла возрождая свой корень, свой род, продолжая извечное для армянского крестьянина: «из камня делать землю».
Повесть «Путники» (на армянском языке) дополняет «Дзори Миро». Это сборник новелл о людях одной деревни, спасшихся от резни. В новеллах нет однозначных выводов, ибо нет их в жизни, объединяют новеллы общность судеб людских и позиция автора.
Мушег Галшоян — старший сын в семье — окончил Ереванский сельскохозяйственный институт и несколько лет работал агрономом в совхозе «Артени» недалеко от своих родных мест. И во всех произведениях писателя заметна слитность с родной землей, с нелегкой судьбой крестьянина.
«Цветущие камни» (на армянском языке) — сборник очерков о тружениках села. «...Человек, со всеми его радостями и болью, и земля, родившая его земля, на которой он творит и которую он хочет видеть счастливой — вот то главное, что должно быть предметом самого пристального писательского внимания», — считает Галшоян. Через деревню, через крестьянские будни и труд стремится он осмыслить важнейшие проблемы современного человека.
В романе «Горнило» описание трудовых процессов, размышления, речь помогают исследовать психологию героев. Перед нами крестьяне одной бригады. Съехавшиеся к пустынному Бовтуну из разных районов Армении, каждый со своим характером, привычками и обычаями, а нередко и наречием — они объединены любовью к нелегкому крестьянскому труду. То, что люди вырваны из привычных условий, резче проявляет основное в их характерах. Каждый из крестьян словно олицетворяет какую-то одну идею — Сантро с его тоской по оставленному за горами, за Араксом зеленому Ачмануку; «шалопай» Артуш, которого, словно ветром перекати-поле, носит по свету; богатырь Баграт и молчун Нерсо; и, наконец, молодой колхозник Арма, местный философ, от лица которого часто ведется повествование, который вместе с автором оценивает поступки и поведение героев романа, размышляет о человеке, о его месте в мире и о его обязанностях.
И эти люди побеждают пустыню, а заодно и то темное, что хоронится в самых дальних уголках их душ. Несгибаемость, одержимость отмечала критика в героях романа. Мотив духовной силы человека очень характерен для творчества Мушега Галшояна.
Роман «Горнило» удостоен премии Союза писателей Армении.
Продолжая основные моральные и эстетические традиции своего творчества, Мушег Галшоян создал цикл рассказов о Комитасе, с которыми в недалеком будущем смогут познакомиться и русские читатели.
— Идите! — машет Назик косынкой — зовет рабочих.
Ее напарник Каро присел на корточки возле лозы и задумчиво курит.
— Все, Арма? — Старая Занан отряхнула подол.
— Все, матушка.
— Ниспошли, господь, свою милость... Ну, я пошла к тем ребятам из горного села.
Парни из горного села столпились возле канала, о чем-то совещаются.
— И они работу закончили, матушка, сейчас сами сюда придут.
— А куда же мне идти? — спрашивает Занан.
Арма обернулся к Занан и отвел взгляд, он нутром почувствовал, что Занан в какой-то смутной тревоге... И если уж она весной не выйдет на работу, то она больше никогда не выйдет на работу и понесет Бовтун большую утрату.
— А? Куда же мне идти, Арма?
— Пошли к сторожке, матушка. Там огонь разожгли, — и, не подымая головы, взял Занан под руку и повел.
А на дороге стояла Назик и махала над головой платком...
Занан приостановилась.
— Я лучше пойду к ребятам из горного села... Среди них есть кто-нибудь по имени Манес?
— Нет, матушка.
— А Арнак?.. А Габо?.. Нету? В тот день один из этих парней мне говорит: жена на сносях, ежели сына родит, Манесом назову... Ты иди к сторожке, Арма, а я к ним пойду...
— Идите же!.. — звала и звала Назик.
— Каждый бросает по тридцать лопат земли, — объявил Баграт.
— По сорок, — возразила Назик.
— Каждый по тридцать! — сказал Баграт. — Айда!
— Раз... — лопату, полную черной жижи, опустила на лозу Назик. «Лоза Арма... лоза Арма...» — Так ее похороним, что и бульдозером не отроют!
Много народу столпилось, вокруг лозы все уже было изрыто, и Баграт предложил носить землю с дороги. Впрочем, кому как удобней, лишь бы каждый тридцать лопат земли кинул на лозу. Каждый пусть сам и считает. Только чтоб без обману. А кому работать неохота, пусть идет по своим делам, никто его заставлять не будет.
— Вон у того парня жена на сносях! — потянула Занан Арма за рукав. — Вон у того!
Человек, на которого указывала Занан, косо посмотрел на потрескивавший перед дверьми сторожки костер, на грузовик, дожидающийся их, и нахмурился. Вот уже ровно месяц каждое утро, будь то будни или воскресенье, в любую непогоду трясутся они в открытом кузове грузовика километров двадцать — двадцать пять, добираются до Бовтуна, а вечером назад едут в свое село. И никому в голову не пришло хотя бы брезентом покрыть кузов грузовика.
— Раз! — крикнул он и бросил на лозу первую лопату земли.
— Ему имя Манес по нраву пришлось, — зашептала Занан. — Так и сказал: ежели сын родится, Манесом назову...
Да, нужно чтоб без обману, пусть кто-нибудь встанет в сторонку и считает, кто сколько лопат земли накидал.
— Матушка, возле сторожки костер горит, пойди погрейся, — Арма и в самом деле зазнобило. Ему хотелось к костру, к теплу, но он и сам не заметил, как повернул к Мать-горе.
— Раз! — Каро грубо оттолкнул парня из горного села и сам встал рядом с лозой. — Два!.. — «Кто ж это разбил камни?.. Кто разбил? — вот уже больше месяца спрашивал он себя и не находил ответа. — Кто разбил камни, которые он так старательно обтесывал для колонны?»
Каро с весны по чертежам своим начал обтесывать камни. Его вызвал в контору председатель поселкового Совета и ну давай честить... Но Каро дела своего не бросил, обтесывает себе туф и обтесывает. И, надо сказать, искусно это делает. А в первый, то ли во второй день закопки виноградника председатель поселкового Совета вновь вызвал Каро к себе, и на сей раз требовали от него объяснений какие-то незнакомые люди... А когда вернулся Каро из конторы к своим камням, увидал, что все камни — тесаные и нетесаные — разбиты... Шестьдесят камней разбито!.. Шестьдесят...
— Шесть! — «Шестьдесят камней разбито!.. Шестьдесят...»
— Семь! — Варос стиснул зубы. «Чтоб надгробный камень стоил две тысячи пятьсот рублей?..»
Еще сороковин не отметили после смерти Ерема, а Варос уже поехал в Ереван, разыскал сыновей Мело. Ерем остался должен Мело пуд ячменя? Так Варос приглашает всех сыновей Мело в ресторан и щедро их угостит — пусть покойно будет отцу в родимой земле. Это раз. И еще. Пусть окажут ему сыновья Мело услугу, познакомят с мастером, который сделал надгробный камень для их отца. Варос хочет заказать точь-в-точь такой же. Это не только его желание, покойному отцу Вароса очень нравился надгробный камень Мело... Сколько это будет стоить?.. Что?! Две тысячи пятьсот рублей?.. Новыми деньгами?.. Новыми?! Да чтоб надгробный камень стоил две тысячи пятьсот рублей?.. Да ведь это все, что скопил человек за шестьдесят лет жизни! Трудясь в поте лица!.. Выходит, что Ерем ровно шестьдесят лет трудился, зарабатывая себе на надгробный камень?..