В каменной долине
- Автор: Галшоян Мушег Овсепович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: «Известия»
- Переводчик: Алла Константиновна Тер-Акопян
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В каменной долине». Краткое содержание книги:
Но даже по этим двум произведениям можно судить о писателе, воспевающем родную землю, мужественную душу и трудолюбивые руки своего народа.
Родился Мушег Галшоян в 1935 году в одном из самых суровых, каменистых районов Армении — Талинском.
И отец и мать писателя пережили весь ужас кровавых событий 1915 — 1918 годов. В истории Армении было немало трагических периодов. Над страной заносили свой меч многие завоеватели: еще в 4 веке н. э. Иран и Византия, поделив территорию Армении, стремились уничтожить ее самостоятельность. С середины 14 века более 165 лет армянскому народу приходится вести постоянную кровопролитную борьбу с грабителями и насильниками. Орды Тимура предавали страну огню и мечу. В 16 — 18 веках Турция и Персия, стремясь утвердиться здесь, сделали Армению ареной военных действий, сопровождая их массовой резней мирного населения. Обезлюдели целые области. В 17 веке Персия завладела Восточной (после 2-й русско-японской войны в 1826 — 1828 годах присоединена к России), а Турция — Западной Арменией.
В конце 19 века турецкая армия и полиция организует массовое истребление мирного населения Западной Армении — без различия пола и возраста.
Неисчислимые бедствия принесла армянскому народу первая мировая война. В течение 1915 — 1916 годов турецкое правительство осуществило почти поголовное уничтожение коренного населения Западной Армении. Около 1 млн. жителей было вырезано, примерно столько же выселено на гибель в аравийские пустыни, чудом уцелевшие люди ушли в другие страны; группы беженцев появлялись в самых труднодоступных для жизни местах.
До 1920 года, когда в Восточной Армении была свергнута власть дашнаков, не раз продававших и предававших свой народ, треть населения была физически уничтожена.
И в этих условиях складывался национальный характер народа, сумевшего сохранить в душе любовь к жизни, к родной земле, неиссякаемое трудолюбие и упорство.
Такой характер мы находим в повести Мушега Галшояна «Дзори Миро» (на армянском языке вошла в сборник «Крунк» — «Журавль»). Как светло и ясно звучат воспоминания Миро о детстве, о юности в родном селе! Эти идиллические картины прерывает кровавое нашествие орд погромщиков. Но даже гибель у него на глазах всех близких, издевательства врагов не могут убить в Миро живую душу. Галшоян не идеализирует героя, не скрывает его человеческих слабостей. Но трижды лишаясь семьи, очага, он не становится человеконенавистником, из пепла возрождая свой корень, свой род, продолжая извечное для армянского крестьянина: «из камня делать землю».
Повесть «Путники» (на армянском языке) дополняет «Дзори Миро». Это сборник новелл о людях одной деревни, спасшихся от резни. В новеллах нет однозначных выводов, ибо нет их в жизни, объединяют новеллы общность судеб людских и позиция автора.
Мушег Галшоян — старший сын в семье — окончил Ереванский сельскохозяйственный институт и несколько лет работал агрономом в совхозе «Артени» недалеко от своих родных мест. И во всех произведениях писателя заметна слитность с родной землей, с нелегкой судьбой крестьянина.
«Цветущие камни» (на армянском языке) — сборник очерков о тружениках села. «...Человек, со всеми его радостями и болью, и земля, родившая его земля, на которой он творит и которую он хочет видеть счастливой — вот то главное, что должно быть предметом самого пристального писательского внимания», — считает Галшоян. Через деревню, через крестьянские будни и труд стремится он осмыслить важнейшие проблемы современного человека.
В романе «Горнило» описание трудовых процессов, размышления, речь помогают исследовать психологию героев. Перед нами крестьяне одной бригады. Съехавшиеся к пустынному Бовтуну из разных районов Армении, каждый со своим характером, привычками и обычаями, а нередко и наречием — они объединены любовью к нелегкому крестьянскому труду. То, что люди вырваны из привычных условий, резче проявляет основное в их характерах. Каждый из крестьян словно олицетворяет какую-то одну идею — Сантро с его тоской по оставленному за горами, за Араксом зеленому Ачмануку; «шалопай» Артуш, которого, словно ветром перекати-поле, носит по свету; богатырь Баграт и молчун Нерсо; и, наконец, молодой колхозник Арма, местный философ, от лица которого часто ведется повествование, который вместе с автором оценивает поступки и поведение героев романа, размышляет о человеке, о его месте в мире и о его обязанностях.
И эти люди побеждают пустыню, а заодно и то темное, что хоронится в самых дальних уголках их душ. Несгибаемость, одержимость отмечала критика в героях романа. Мотив духовной силы человека очень характерен для творчества Мушега Галшояна.
Роман «Горнило» удостоен премии Союза писателей Армении.
Продолжая основные моральные и эстетические традиции своего творчества, Мушег Галшоян создал цикл рассказов о Комитасе, с которыми в недалеком будущем смогут познакомиться и русские читатели.
— Варпетанц Артен, забери на небо свою старшую невестку...
Потом она заспешила домой, схватилась за веник и давай наводить чистоту...
— ...Нам дорога могила незабвенного Ераноса...
Вокруг развалин повсюду чернели холмики земли, нарытые кротами. Черт возьми, как эти странные зверьки смогли вытолкнуть столько земли на свет? А до чего ловки! И Арма вспомнил, как долго выслеживал он крота, а поймать так и не сумел. Утром, бывало, глянет — свежая кучка земли. Значит, тут крот, скрыться не успеет, наверно, прямо под черным холмиком, который сам нарыл, и сидит. Арма всю землю вокруг переворошит — нет крота, и след его простыл. Нарыл земли в десять раз больше собственного тельца, а самого нет... Нет его ни на земле, ни под землей, и все! А черные холмики откуда же? Да какой-нибудь шутник натаскал в корзинке землю и рассыпал тут и там...
— ...Пусть пухом будет тебе земля, дорогой Еранос. Память о тебе мы навсегда сохраним в наших сердцах...
Потом Сарибек обвел взглядом народ и напомнил, что верблюд горя, который прилег сегодня у дверей Ерема, не обойдет стороной ни одного дома. Все мы путники на этом свете. И один из путников, Еранос, сегодня достиг цели. Утрата, конечно, остается утратой, боль остается болью, но отрадно, что Еранос сошел в могилу честь по чести — почти все бывшие односельчане Ераноса собрались проводить его в последний путь. Села давно уж нет, люди разъехались по разным местам, а вот, поди ж ты, как один собрались, когда односельчанин из жизни ушел. Так и впредь делать надо. Ежели что, не дай бог, случится, один другому пусть сообщит... Вот какая у Сарибека просьба...
Варос стоял в изголовье могилы, все по очереди подходили к нему, пожимали руки, соболезновали и отходили к машинам... И на зеленом челе ущелья залегла черная морщина.
Глава четвертая
— Идите!..
Назик стояла на садовой дороге и размахивала над головой косынкой — звала рабочих.
Сегодня шел последний день закопки виноградника. Стояла поздняя осень. Вечерело. На вершине Мать-горы уже лежал снег, снегом припорошило и Бовтун, и продрогшие трубы поселковых домов внушали мысль, что нет ничего лучше горячего бока натопленной печки.
Да, сегодня последний день закопки виноградника.
Утром, когда воздух уже чуть разогрелся, рабочие приехали на Бовтун и разбились на пары. Теперь и осталось-то всего ничего — закопать несколько лоз. Марухян уже с полчаса у сторожки ждет народ — приехала рабочая машина, развели с шофером костер возле дверей сторожки и вот стоят, греются, ждут. Ну, слава богу, и в этом году с закопкой честь честью покончено.
В первый же день закопки из горного села пришли временные рабочие. Хорошей подмогой они оказались, без них бы, пожалуй, не покончить с закопкой до большого снега.
— Все, слава богу, успели, — бригадир грел над огнем руки.
Пусть с сегодняшнего дня люди спокойно сидят дома, они это заслужили. Устали они, теперь пусть отдыхают до самой весны.
— Идите!..
Назик весело размахивает над головой платком. Рада. А кто не рад-то?.. Осталось всего несколько незакопанных лоз.
А Назик с Каро осталось одну лозу закопать, последнюю в ряду. Она толстая, ветвистая, и ветви у нее такие длинные, что касаются ручья. Это лоза Арма... Та самая... Назик хорошо помнит ее рождение пять лет назад, тот сырой осенний день, когда она работала в паре с Арма... Тогда виноградник сажали, и надо ж было случиться, как раз на этом месте лопата о камень звякнула. Назик тогда держала лозу над камнем, пока Арма корень землей засыпал, и все повторяла: если приживется... если зазеленеет... если не засохнет... Так и посадили лозу на камень. Но потом Арма вернулся, раскопал саженец, кинул в сторону... Тот саженец, что она, Назик, держала... Выкорчевал большущий камень, засыпал в глубокую яму полведра удобрений, а на удобрения землю насыпал, а на землю опять удобрения, выбрал из вороха самый крепкий саженец и сам — уже без помощи Назик — посадил его в землю. И вот какая лоза выросла! Высокая, непокорная, пут не признающая! А вот Назик теперь нужно завалить ее целой машиной земли, чтоб она не озябла, чтоб не высохла, чтоб... чтоб приехала Каринэ и ею любовалась... чтоб приехала жена Арма Каринэ... Да идите же! Лозу закопать надо! Зарыть ее надо, схоронить! Похоронить... Так пусть люди столько земли на нее накидают, чтоб весной ее и бульдозером отрыть было невозможно... Каринэ... Сейчас сидит она со свекровью возле жарко натопленной печки, культурненько беседует и нежно улыбается... Учительница Каринэ... Детей воспитывает. Не сегодня-завтра станет сына Вароса учить. Вызовет товарищ Каринэ сельскохозяйственную работницу Назик в школу, снисходительно улыбнется, поправит тонкими белыми пальцами прическу и скажет: разве можно так ребенка воспитывать, разве можно ребенка улице предоставлять?