Дочери Лота и бездарный подмастерье. Часть 2
- Автор: Шарвадзе Бадри Амвросевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Романы для взрослых
Электронная книга - «Дочери Лота и бездарный подмастерье. Часть 2». Краткое содержание книги:
Часть книги отведена рассуждениям Подмастерья о древнейшем искусстве на основе библейского сюжета о дочерях Лота.
Содержит нецензурную брань.
Осознание всей недоступности и сложности отношений между родителями естествено дополнялось неотвязно преследующей ее сценой гибели матери. Думая о смерти матери, вернее, представляя ее, она никак не оценивала ее в плане того или итого намерения матери. Она не придавала значения тому, насколько соответствует истине ее мысль о случайности, пусть жестокой, но случайности того, что произошло. Ей не было известно, что думают по этому поводу отец и сестра, но в первые часы после гибели матери, в первые дни после спасения и в первые недели обживния нового места соотносимсшь ее мнения с мнениями родных ее вовсе не беспокоила. Но так продолжалось лишь до определенного момента.
Как- то раз, слушая Зелфу, которая вспоминала слова матери о ее женихе, она почувствовала в ее тоне такие скрытые мысли, что, еще не дослушав сестру, поняла, что они придерживаются разных мнений о причине смерти матери. Это открытие и само по себе очень взволновало ее, но когда она подумала, как изменился за последнее время отец, ей показалось, что не только выражение его лица, но и его действия свидетельствуют если и не о совсем ясном для нее, но все же несомненном различии их мнений о гибели матери. И все же она поняла, что хотя этот вопрос не затрагивается в их беседах, он волнует сестру и отца не меньше, если не больше чем ее.
IV
Мысли об Ульторе, женихе Махлы, по-видимому погибшем вместе с другими содомлянами, долго тревожили бывшую невесту. Она не только любила его, но и жила вместе с ним в своих представлениях, надеждах и разочарованиях задолго до свадьбы, задолго до того, когда ему было бы дозволено прикоснуться к ней. В отличие от Зелфы, которая считала, что место ее жениха Кавилла в ту ночь было рядом с их отцом, и поэтому обвиняла его в измене, Махла не ставила в вину Ультору его отсутствие рядом с отцом. Она не сомневалась в том, что Ультор любил ее, но его любовь, в про чем как и ее, не была еще наполнена тем содержанием, которое вырабатывается прожитыми вместе годами, перенесенными вместе тяготами и радостями.
Она считала, что независимо от убедительности отрицательной оценки поступка Ультора, нельзя было не учитывать прежде всего того, что он не имел права стоять рядом с отцом и защищать ее честь, а значит, не мог быть обвинен в предательстве. В конце концов, разве она чем-нибудь заслужила, чтобы Ультор рисковал своей жизнью ради нее? Этот последний ход мысли был явно в духе Зелфы, и тем удивительнее, что она не считалась с ним и не думала о Кавилле так, как она сама думала об Ульторе. А ведь Кавилл, как казалось Махле, любил Зелфу не меньше, чем Ультор ее, поэтому оставалось признать лишь одно – Зелфа не любила своего жениха так, как Махла любила Ультора.
Конечно, можно было объяснить отношение Зелфы к Кавиллу ее гордостью, но Махла не торопилась понять, а тем более – осудить сестру.
Изменение, происшедшее с Махлой, выработало в ней большую самостоятельность, включая мышление. Не то чтобы у нее развился вкус к независимости, но она уже твердо знала, что в некоторых вопросах, и именно в таких, которые имели для нее самое большое значение, не смогла бы отныне опираться ни на советы матери – ибо, хотя той не было в живых, она без труда могла представить, что мать посоветовала бы в той или ино й ситуации, – ни на мнение отца, ни на пример сестры.
Одним, но очень важным проявлением изменения характера Махлы, которое она считала признаком взросления, было постоянное ощущение всех измерений времени. Ее воспоминания о прошлом окрашивались в тона настоящего жития и надежд на будущее, будущее выводилось из прошлого и настоящего, тесно переплетаясь с ними, а настоящее почти защемлялось мыслями о прошлом и будущем. Ей вовсе не казалось странным, что отец не говорит с дочерьми об их будущем. Не состоявшиеся браки дочерей, естественно, вызывали у него не самые отрадные мысли, а в их положении, когда они отдалились от мира, любые планы и расчеты обречены были оставаться тщетными.
То, что Махла понимала, что на долю отца пришлось самое тяжкое из случившегося с ними, также свидетельствовало о некотором изменении ее характера. Конечно, она не считала, что мать погибла из-за своего малодушия, а отец остался жив благодаря нечеловеческому мужеству, но было ясно, что со смертью матери заботы Лота нисколько не уменьшились, и положение, в котором они продолжали пребывать и которое по самой своей сути не могло внести большую определенность в их будущее, являлось в этом отношении крайне тяжелым. На что мог надеяться отец?
V
Махла начала искать ответ на вопрос – как ей поступить, чтобы облегчить заботы отца, – с попытки проникнуть в мысли и чувства матери, которые ей было тем легче воскресить, что ее собственные мысли и чувства в большинстве своем совпадали с ними. Когда ей впервые пришло в голову, что смерть матери не была случайной, ее охватил страх, заглушивший чувство стыда.