Весь Мегрэ. Том 2 [компиляция]

— Я хотел бы узнать…

Широкие лестничные площадки представляли собой своего рода нейтральную территорию, куда сваливали все, что оказывалось ненужным; на площадке третьего этажа стирала худая рыжая женщина.

Именно здесь, в этих клетушках, обосновались по приезде в Нью-Йорк «J and J», и здесь Маленький Джон, который занимает ныне роскошные апартаменты в «Сент-Рейджи», жил несколько месяцев, а быть может и лет.

Было трудно представить, что на столь малом пространстве может вместиться столько людей, и все же духоты не чувствовалось; зато здесь больше, чем где бы то ни было, ощущалось безнадежное одиночество.

Доказательством тому служили молочные бутылки. На четвертом этаже Мегрэ остановился у одной из дверей, перед которой на коврике выстроились восемь полных бутылок с молоком.

Он хотел было обратиться с вопросом к мальчишке, который стал его добровольным чичероне, но как раз в эту минуту из соседней квартиры вышел мужчина лет пятидесяти.

— Вы не знаете, кто здесь живет?

Человек молча пожал плечами, как бы говоря, что это его не касается.

— Откуда мне знать?

— Мужчина или женщина?

— Кажется, мужчина.

— Старик?

— Смотря что вы называете старостью. Пожалуй, моих лет… Нет, не знаю. Он переехал в этот дом всего месяц назад.

Какой он был национальности, откуда приехал — это никого не интересовало, и его сосед, не обращая внимания на бутылки с молоком, начал спускаться по лестнице; тревожно оглянувшись на странного посетителя, задававшего нелепые вопросы, он отправился по своим делам.

Может быть, жилец этой комнаты уехал куда-то, забыв предупредить молочника? Допустим. Но ведь люди, живущие в такой казарме, — бедняки, у которых каждый грош на счету. Может быть, он там, за дверью? Живой или мертвый, больной или умирающий, он будет там лежать, и никому не придет в голову позаботиться о нем.

А побеспокоился бы кто-нибудь о нем, если бы он кричал, звал на помощь?

Где-то упражнялся на скрипке ребенок. Было почти невыносимо слышать одну и ту же фальшивую фразу, повторявшуюся до бесконечности, понимать, что этот неповоротливый смычок способен извлечь из инструмента только одну жалобную ноту.

Последний этаж.

— Простите, сударыня, не знаете ли вы в этом доме кого-нибудь, кто…

Ему рассказали про какую-то старуху; по слухам, она жила здесь долго и умерла два месяца назад, когда поднималась по лестнице, держа в руках сумку с продуктами. Но, может быть, она не прожила здесь тридцати лет?

В конце концов Мегрэ почувствовал, что его стесняет этот мальчик, преисполненный самых благих намерений и не отводивший от него испытующего взгляда, словно он пытался разгадать тайну этого иностранца, неожиданно возникшего в его мире.