Весь Мегрэ. Том 2 [компиляция]

— Благодарю вас.

Вот и все. Он отбыл повинность. Комиссар направился к выходу, не попрощавшись с Мак-Джиллом, тот проводил его до двери и закрыл ее за ним.

Несмотря на свое отвращение к коктейлям и к нелепо роскошным заведениям, Мегрэ зашел в бар и выпил два «манхеттена».

После этого он пешком отправился к себе в гостиницу, причем по дороге качал головой и шевелил губами, как человек, в котором идет длительная внутренняя борьба.

Клоун, кажется, обещал ему, что наверняка будет в «Бервике» в тот же час, что и вчера.

Тот действительно сидел там на диванчике, но взгляд у него был такой печальный, лицо такое скорбное, что сомневаться не приходилось: он уже выпил.

— Я знаю, вы сочтете меня подлецом, — заговорил он вставая. — И окажетесь правы: я и впрямь подлец. Я знал, что будет, и все-таки не смог удержаться.

— Вы завтракали?

— Нет еще. Но я не хочу есть. Нет, как ни невероятно это может вам показаться, я не хочу есть, потому что мне очень, очень стыдно. Лучше бы мне не показываться вам на глаза в таком состоянии. А ведь я выпил всего две стопочки. Две стопочки джина. Заметьте — я выбрал джин, потому что он послабей. А то бы я выпил шотландского виски. Я очень устал и сказал себе: «Роналд, ты выпьешь джину, одну стопку…» А вместо этого выпил три… Кажется, я сказал «три»?.. Не знаю… Я отвратителен, и в этом виноваты ваши деньги. Выставьте вы меня за дверь… Или нет, подождите — у меня кое-что есть для вас. Постойте. Что-то важное, сейчас вспомню… Лучше бы нам выйти на воздух. Давайте выйдем, глотнем воздуху.

Он сопел, сморкался.

— Я все-таки перехвачу кусочек. А потом скажу вам… Минуточку… Ах, да… Вчера вечером я опять зашел к моему другу. К Жермену. Помните его? Бедняга Жермен! Представьте себе человека, который жил полной жизнью, объездил с цирковыми труппами весь мир, а теперь прикован к креслу на колесиках. Согласитесь, лучше уж смерть… Господи, что это я несу? Не подумайте, что я желаю ему смерти. Но если бы со мной случилось такое, я бы лучше умер. Вот что я хотел сказать… Так вот, я был прав, когда говорил, что Жермен сделает для меня все. Этот человек даст себя на куски изрезать ради ближнего своего. На вид он совсем не такой. Он ворчун. Его можно принять за старого эгоиста. А он целыми часами копался в своих досье, чтобы разыскать следы «J and J». Смотрите, я принес еще один документ.

Он бледнел, зеленел, скорбно рылся у себя в карманах и, казалось, вот-вот разразится рыданиями.

— Я заслуживаю…

Но нет. Ничего такого он не заслуживал, потому что в конце концов отыскал документ под носовым платком.

— Бумага довольно грязная. Но вы разберетесь.

На сей раз это была тридцатилетней давности программа турне по провинции. Большущими буквами была напечатана фамилия шантанной певички, чья фотография красовалась на обложке; дальше следовали другие фамилии — пары эквилибристов, комика Робсона, ясновидящей Люсиль и, наконец, в самом низу — музыкальные эксцентрики «J and J».