![Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/no-cover.jpg)
Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5]
- Автор: Александров Григорий Матвеевич
- Год: 1978
- Язык: русский
- Год: SPecialiST RePack
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5]». Краткое содержание книги:
Книга была издана в парижском издательстве «Имка-Пресс» в 1978 году. Как сказано в аннотации: «Дантовский стих дал название этому лагерному роману, уводящему читателя в круг гулаговского ада. Это не воспоминание, не «роман» в обычном смысле этого слова, а скорее народный эпос, рассказ о судьбах русских людей, о жизни в нечеловеческих условиях лагерей, о борьбе со злом, за сохранение человеческого достоинства».
разговор Рита.
— Срока большие? — после долгой паузы продолжала рас
спрашивать женщина.
— У меня десять лет, у Елены Артемьевны — двадцать
пять, у Ани...
— Все едино какие срока, — безнадежно махнула рукой
соседка, — как имя-то твое?
— Рита.
— Не упомню я в православных святцах такой святой.
— Это мне папа такое имя дал, по маме.
— А меня матушкой Ефросиньей прозывают... Дивишься?
Муж мой иерей, батюшка значит. А я, как жена его, матушка.
— За что же вас сюда-то? — участливо спросила Аня.
— За слово Божье!
— Теперь религия разрешена. Священников не преследу
ют, — возразила Елена Артемьевна.
— Христопродавцам всё дозволяют. Они в двадцатых го
дах от сана отреклись. В тридцатых выступили перед народом,
что религия обман, опиум, а в сороковых, когда туго стало,
позвали их власти, и побежали они, аки овцы шелудивые. Те
перь разрешено молиться, а за кого? За гонителей церкви пра173
вославной. Молитесь за врагов ваших, сказал Господь. Пусть
и молятся за власть имущих, как за врагов. Нет власти аще
не от Бога. Так. Но апостол учил, что если власть восстала
против Бога, то христиашш истинный не послужит в храме
власти той. Плоды рук своих отдай власти нечестивой, а душу
для Господа сбереги. Вот как мой батюшка учил. За то, что
от сана не отрекся, облыжно не оговорил себя в плутнях,
как того власти востребовали, десять лет на Колыме был. Вер
нулся — за Сталина молиться не пожелал, и заслали его не
весть куда. И меня сюда. Зашумели... Суп принесли... Авось
Господь смилосердствуется и водички малость дадут, — тяже
ло кряхтя, Ефросинья с трудом поднялась с нар. Вернувшись
на место, она бережно, боясь пролить хотя бы каплю, хлебала
большой деревянной ложкой мутную баланду. Когда в трех
литровой банке осталось совсем на донышке, а случилось это
очень скоро, она протянула баланду Рите.
— Поешь, девонька, не смотри, что тут мало. Поварешка-то поллитровая, плеснут ее в посудину, только донышко по
кроют.
— Я не хочу, — отказалась Рита, глотая голодную слюну.
— Ешь! Банка-то, правда, из-под краски, снаружи красили
забор в зеленый цвет, а посудину нам бросили, как псам смер
дящим. Хорошо хоть такая есть.
— Нас трое, — наотрез отказалась Рита. — Ешьте уж
сами, оголодали вы.
— И то, поем... грязи-то сколько. Помыться негде... Пни
ныне корчевали, болота кругом... Лес валить легче, не пошлют,
— сокрушалась Ефросинья.
После ужина в барак вошел надзиратель.
— Кострожеги! Ко мне! — закричал он.
Женщины понуро поплелись к выходу.
— Одна, две, три, — отсчитывал надзиратель, — семь,
восемь, девять, проходи, что засмотрелась? Четырнадцать, пят
надцать, шестнадцать. Точно, как в аптеке. Пошли! — послы
шался лязг засова и тихое позвякивание ключей.
— Намаялись — и костры жечь, — вздохнула Ефросинья.
— Какие костры? — удивилась Рита.
— Света электрического нет, вот и жгут всю ночь, чтоб
часовым видно было. Боятся, как бы не убегли мы. Куда по174
бежишь-то? Вокруг — лес нехоженный, болота. Заблудишься,
звери порвут. В нашем селе, где мы с батюшкой жили, леса
дремучие, но до этих им далеко.
— А где дрова берут? — спросила Аня.
— Конвой велит каждой, кто на лесоповале работает, по
полешку в зону тащить. Всю ночь огонь полыхает. Утром ног
не поволокут кострожеги.
— Их не освободят завтра от работы? — спросила Елена
Артемьевна.
— Должны бы вроде, — вслух предположила Аня.
— Какое там... — безнадежно махнула рукой Ефросинья,
— по очереди из каждого барака берут.
— И часто очередь приходит? — голос Елены Артемьевны
дрогнул и она с силой закусила нижнюю губу.
— Кому как. Начальство с вечера назначает. Невзлюбят
кого — через день посылают. Меня за три месяца раз двадцать