Всеволод Кочетов. Страницы жизни, страницы творчества

Были и другие промахи, но все «это, — замечает автор, — отнюдь не значило, что Павлу Петровичу недоставало характера. Он умел достойно держаться и в мирные времена, и в годы сражений». Вскоре и в институте он начинает все более уверенно входить в дела и овладевать ходом событий.

Как и во всяком советском коллективе, в институте тоже нашлись передовые люди, на которых смог опереться прогрессивно мыслящий руководитель. Это старый ученый-большевик, участник Октябрьского восстания Малютин, доктора наук Бакланов, Румянцев, Ведерников, такие представители молодежи, как Ратников, который стихийно тянется к сочетанию научной и производственной деятельности. Но вместе с тем в коллективе есть и люди вроде доктора наук Красносельцева, который с порога заявляет свое кредо: «Подчинить науку исключительно интересам производства — значит ее уничтожить. Наука тем и велика, что может существовать сама по себе».

Отвечая подобным адептам «чистой науки», Колосов в своем выступлении на партийном собрании института говорит, что никто и не собирается «подчинять» науку производству и посягать на ее свободное развитие. Речь идет о том, «чтобы научные исследования непременно доводились до широкого практического применения. А исследования работников науки должны быть направлены как на разработку теоретических проблем, без чего невозможно успешное развитие самой науки, так и на укрепление связи науки с производством, без чего наука не может содействовать техническому прогрессу и росту производства».

Очень современно звучащие положения. Однако эти бесспорно правильные слова, вероятно, были бы выслушаны с должным вниманием, а потом все пошло бы по-старому, как было при двенадцати предшественниках Колосова, сменившихся за двадцать лет существования института. Но Колосов оказался достаточно решительным и последовательным, чтобы пойти против течения, а оно долгие годы направлялось в институте волей карьеристов, приспособленцев и лжеученых, озабоченных только тем, чтобы сохранить за собой ничем не заслуженное теплое местечко под солнцем науки.