Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925
- Автор: Громова Наталья Александровна
- Год: 2010
- Язык: русский
- Год: Эллис Лак
- ISBN: 978-5-902152-83-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925». Краткое содержание книги:
Дан развернутый комментарий, приведены редкие, впервые публикующиеся фотоматериалы.
В «Кружке Радости» прочла свой реферат «О молчании».
Рассеивает мою жизнь мое трехдомье. Считается, что я живу в теремке, в мезонине квартиры Бутовой. Вавочка, как коршун (чтобы не сказать — курица), сторожит, чтобы я обедала каждый день. И я почти всегда обедаю у нее. Она артистически сочиняет сама вкусные блюда и часто сама удивляется удачам, так как комбинации в них почти всегда фантастические и невероятные. И вообще стало необходимым нам видеться ежедневно. Когда не вижу ее дня два, как-то уходит из-под ног почва. Да и она ленится готовить для себя одной.
И еще — дом Добровых. Субботние ночевки обязательны и не отменены, но помимо них ночую и бываю часто.
Ах, бежит время, течет, а я веду прекрасные разговоры о прекрасном и не прекрасном! Что-то глубоко неверное в этом, а ведь так живут почти все, без исключения, мои знакомые.
Успенский переулок на Малой Дмитровке. Надежда Сергеевна Бутова. В мезонине над ее комнатами живу я. Дом — не дом, а целая усадьба Косаговских, старинная усадьба с садом, дворовыми каменными постройками, воротами, обширным двором, флигелями и отдельной дворницкой. Сад смешан с садом Страстного Девичьего монастыря. Крохотная прихожая со всем, что придумано на свете, чтобы удобнее раздеться, и все так удобно и красиво, что кажется, будто ничего лишнего и нет.
Большая комната переполнена (и все очень удобное и отменно красивое) мягкими, очень большими и удобными креслами, книгами мировых классиков, книгами по искусству, философии, монографиями художников. Много прекрасно еде-данных репродукций (фотографий) изо всех на свете картинных галерей — больше всего итальянского ренессанса: Джиоконда, Данте и Беатриче, Галатея, — в красивых итальянских резных деревянных рамах. Кустарные очень красивые ковры, панно, скатерти, салфетки, паласы. Большое зеркало. Много кустарных вещей и вещиц, кресла, лампа, очень красивая посуда.
На всем печать хозяйки, и все вещи не случайные, а интимно связанные с ней и со всеми другими. Кругом много цветущих цветов в плошках и срезанных — в вазах. Во все времена года — сирень, ландыши, гиацинты, цикламены, нарциссы, желтофиоли, хризантемы, розы. Рядом — спальня чистейшая и вся беленькая, почти пустая, с кроватью, столиком и стулом. И еще, прямо из прихожей — проходная комната в кухню и дверь на лесенку, в две комнатки мезонина. В этой проходной — все, что требуется для туалета, умывания и одевания.
Наверху, в моем теремке, большое, почти во всю стену окно в сад, кровать, у окна стол и стул, корзинка с бельем. Книги на полках и на столе и накрытые простыней одежды на плечах и на вешалках на стене. На окне всегда цветы в кувшине.
Все жилище Надежды Сергеевны добротно, дорого, изящно и удобно и как будто и просто той простотой, о которой много и обдуманно заботятся, так что она стала уже изысканной и почти уже оранжерейной. Тишина, даже и когда бывают гости, а гости всегда кажутся, а может быть, так и есть всегда — «самые лучшие друзья».
Очень чистенькая, нарядная, с белыми фартуками и наколкой на голове, незаметная, тихая, но очень ловкая горничная Катя. Даже дворовая мохнатая собака, огромный дворник в белейшем фартуке — все чисто-начисто, чинно и спокойно. Никаких венков и портретов в ролях, как всегда бывает в рассказах об актрисах и их комнатах, никакого «артистического беспорядка». Чистота и порядок почти монастырские, но на всем и во всем — печать человека артистического мира искусства, вкуса, творчества.
В религиозно-философском обществе доклад о. Павла Александровича Флоренского «Религиозное будущее в России»[282]. Флоренский говорил о грядущем матриархате, о женственном начале духа русского народа, о неизбежной анархии, через которую неизбежно пройдет страна, о спасении через нее. Авось. Остроумно, с неслыханным мною в жизни блеском и изяществом мысли и ума, и шутки (и очень серьезно), сказал об этом коротеньком кодексе народной мудрости.
Бердяев. О падении последнего священного царства[283], о разложении государства и церкви, об освобождении церкви от государства, которое и разложило ее. Расцвет плоти церкви в прошлом, расцвет духа — в будущем.
Господин в смокинге сзади меня прошипел своей даме:
— Говорит о церкви, как о стареющей женщине, да еще язык показывает — выходит недурно.
У Бердяева тик — высовывается язык, и приподнимаются высоко брови, и судорога лицевых мускулов делает как бы мае-ку усмешки Трубецкой: «При разрушении царства мира сего — созидается и расцветает строительство Дома Божьего духа, Точка опоры над землей. Вознесение Христа, Рождение Христа было, когда Римское владычество было уже изжито…Падение Рима — святой Августин. Татарщина — святой Сергий Радонежский. В 14 веке, когда рушилось государство, расцветает искусство зодчества и иконописи (Андрей Рублев). В моменты разрушения старого — зиждется новое… Говорил искренно, просто, сильно, хорошо. Поверила и ему самому, и тому, что он говорил.
282
Флоренский Павел Александрович (1882–1937) — религиозный философ, ученый. В 1911 г. принял сан священника. В 1914 г. защитил магистерскую диссертацию «О духовной истине. Опыт православной теодицеи», издал свой главный труд «Столп и утверждение Истины». В 1912–1917 гг. редактировал журнал «Богословский вестник». После Октября 1917 г. работал ученым секретарем комиссии по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой лавры, преподавал в Сергиевском институте народного образования (читал лекции по физике и математике). С 1919 г. занимался физическими и техническими исследованиями. В 1927-м выслан в Нижний Новгород. В феврале 1933 г. арестован и в июле осужден на 10 лет. Расстрелян. 26 апреля 1917 г. выступал в религиозном философском обществе на тему «О религиозных задачах, стоящих перед новой Россией».
283
Бердяев Николай Александрович (1874–1948) — религиозный философ. В 1922 г. выслан из Советской России, с 1925 г. жил во Франции. Февраль 1917 г. Бердяев приветствовал. Падение «священного русского царства» как лжетеократии и «мужицкого царства» воспринималось им в русле творческих задач эпохи. Однако с течением времени Бердяев становится пессимистичней. За десять дней до падения Временного правительства он пишет: «Традиционная история русской интеллигенции кончена… она побывала у власти, и на земле воцарился ад. Поистине русская революция имеет какую-то большую миссию, но миссию не творческую, отрицательную — она должна изобличить ложь и пустоту какой-то идеи, которой была одержима русская интеллигенция и которой она отравила русский народ» (см.: Русская свобода. 1917. № 24–25. С. 5). См. также коммент. 32 к дневнику 1922 г.