Сочинения в четырех томах. Том 3

— Нет, благодарю.

— А я думала, журналисты только и знают, что пьянствуют день и ночь.

— Нельзя одновременно пить и писать, иначе перо потеряет свою остроту.

— Пожалуй, — кивнула она. — Дилан Томас говорил: для того, чтобы писать страстно, голова должна оставаться холодной, как лед.

— Ну, это не тот класс, немного повыше, — улыбнулся я.

— Но тот же принцип.

— Абсолютно.

Слегка склонив голову набок, она пристально рассматривала меня. Зеленое платье неподвижными складками стекало со стройного тела. Совершенно потрясающие ноги в новомодных чулках были обуты в блестящие зеленые туфельки с золотыми пряжками. Единственным кроме них украшением служили золотые часы на широком браслете, обхватившем правое запястье.

— Вы любите лошадей?

— Да, — ответил я.

— Еще полгода назад я и представить не могла, что буду ходить на скачки.

— Сейчас ходите?

— Жизнь резко изменилась в нашем захолустье с тех пор, как Гарри выиграл Эгоцентрика в лотерею.

— Вот именно об этом я и хотел бы написать.

Я приехал сюда за материалами для «Тэлли». И выбрал нетипичных владельцев скаковой лошади: Гарри и Сару Хантерсонов. В эту самую минуту они как раз появились в гостиной, внеся с собой смешанный аромат свежего воздуха, спортивной площадки, дорогих сигар и недавно выпитого джина.

Гарри оказался крупным мужчиной лет шестидесяти, с властными манерами и непоколебимой приверженностью к партии тори. Я понял, что читает он исключительно «Телеграф» и водит «ягуар» с автоматической коробкой передач, конечно же. Он крепко пожал мне руку и осведомился, оказала ли мне его племянница должное гостеприимство. Я поблагодарил его.

Сара спросила:

— Гейл, милочка, почему же ты не предложила мистеру Тайрону выпить?

— Он отказался.

Две женщины обращались друг к другу подчеркнуто любезными ледяными голосами. Сара была лет на тридцать старше, но усердно трудилась, чтобы удержать природу в рамках. А как тщательно продуман был ее туалет от красновато-коричневого платья с золотистой каймой до плотных коричневых туфель для гольфа. Лишь глубокая складка под подбородком выдавала все ухищрения. Злоупотребление гольфом и джином почти не оставило морщин, разве только вокруг глаз. Рот сохранил свежесть и красивую форму. Подобная оболочка предполагала и богатое внутреннее содержание, но надежды эти были беспочвенны. Нельзя сказать, что Сара не являлась цельной натурой. Ее суждения и поступки были столь же размеренны, организованны и подражательны, как и вся обстановка в доме.

Гарри был возбужден только что выигранной партией, и разговорить его не составляло труда.

— Я, знаете ли, купил этот лотерейный билет на танцах в гольф-клубе. Какой-то парень их продавал, приятель одного приятеля, что ли. Ну, я и дал ему фунт. Ну, знаете, как это всегда бывает на танцах. В целях благотворительности. Я еще подумал, целый фунт, пожалуй, слишком жирно за лотерейный билет, даже если играть на лошадь. Да и не нужна мне была никакая лошадь, заметьте себе. А потом, черт меня подери, взял и выиграл ее! Целая проблема… Потом вдруг оказалось, что эта лошадь меня оседлала! — Он захохотал, ожидая награды за шутку.