Двух дорог пересеченье (СИ)

— Папа, я была маленькой девочкой, ещё ничего толком не понимающей ни в себе самой, ни в этой жизни, — возразила княжна. — С тех пор столько воды утекло!

Она вдруг вспомнила: нет, не знакомство с Владимиром, а Андрея Петровича — своего погибшего жениха. Точно также несколько лет назад отец вёз её на венчание, только в Двугорскую церковь. В то время Наташу преследовали отнюдь не счастливые мысли о предстоящей семейной жизни. Княжна мучилась из-за неверности своего жениха, открывшейся незадолго до свадьбы. Тогда, четыре года назад, стоя перед алтарём, Наташа вдруг ясно поняла, что подобный брак никого не сделает счастливым, и прямо в церкви расторгла помолвку. Знала бы она, что в этот же вечер Андрей Петрович погибнет из-за случайно выстрелившего пистолета. Как нелепо оборвалась жизнь князя Долгорукого! А ведь мог бы жить и жить!

— Ну полно, полно, — тихо сказал отец, видя, как на глаза дочери навернулись слёзы. — Сегодня надо радоваться. И ты у нас с матушкой такая красавица-невеста!

— Спасибо, папочка. Обещаю, что не буду сегодня больше плакать. Только если от счастья.

— От счастья можно и всплакнуть. Но только чуть-чуть, — ответил отец, подавая платок, дабы Натали могла промокнуть глаза.

Карета остановилась у церкви. Они приехали.

— Пойду узнаю, всё ли готово к нашему появлению. А ты посиди пока, попрощайся со своим девичеством!

Александр Юрьевич поцеловал дочь в лоб и вышел из кареты. Наташа, оставшись в одиночестве, зажмурилась и зашептала молитву — одну из тех, которые она знала с детства и всегда припоминала в трудные либо волнительные моменты своей жизни.

— Нас ждут. Ты готова? — отец вернулся, когда она дочитывала последние строчки, обращённые к Богу.

— Готова.

Натали вышла из кареты вслед за отцом. Разгладила складки подвенечного платья, поправила фату. Голову княжны венчала диадема, та самая, из жемчуга и бриллиантов, которую когда-то завещала передавать по наследству бабушка. В высокой причёске поблескивали бриллиантовые заколки, присланные лично государыней. Столь же драгоценные серьги капельками висели в ушах, и колье из чуть более крупных камней украшало её шею. В дополнении ко всему этому великолепию невеста прикрепила к груди изумрудную брошь — подарок Владимира, сделанный ей незадолго до венчания. Ещё одна реликвия, помимо кольца его мамы. С этой брошью Натали не расставалась все дни, нося в потайном месте между корсетом и рубашкой, как не расставалась она с изумрудным кольцом. Точно также, по его собственному признанию, Владимир носил, не снимая, на безымянном пальце золотое колечко, подаренное ею вскоре после их помолвки.

Под торжественный, оглушительный звон колоколов Натали Репнина взяла отца под руку, и они прошествовали ко входу в церковь. Стоило её ноге переступить порог — она увидела Владимира, одетого в чёрный фрак, ожидавшего встречи с ней столь же сильно, сколь и она ждала его во время разлуки. Александр Юрьевич подвёл Наташу к жениху, после чего отступил назад, к своей супруге, а также к остальным гостям, которых собралось немало. Сергей Степанович Оболенский — любимый дядя, директор Императорских театров — стоял рядом с очень красивой дамой, приходившейся с недавних пор Сергею Степановичу сердечным другом и вновь обретённой родственной душой. Наташины подруги по Смольному, среди которых была и chère Tatiana, которой вместе с Мишей выпала важная миссия быть дру́жками невесты и жениха, одарили Натали восхищёнными взорами. Сам князь Михаил стоял тут же, с Лизой и Акулиной, державшей на руках Ванечку, притихшего и осматривающего помещение церкви любопытным и одновременно восторженным детским взором. А около Ванечки расположились три родные тётушки Натали — с почтенными супругами, со взрослыми сыновьями и дочерьми, решившими своим приездом сделать княжне приятный подарок.

Видеть стольких гостей вместе и впрямь было отрадно. Но стоило Наташе встретиться взглядом с Владимиром, и она уже не смогла смотреть на кого бы то ни было ещё. Только в его глаза, полные любви и благоговения.

— Ты невозможно красива, — успел он быстро шепнуть ей перед тем, как появился отец Афанасий и проводил их в притвор храма для обряда обручения.

Натали почувствовала, что вот-вот расплачется. Даже сейчас, когда им, благословив, раздали большие венчальные свечи, и священник стал прославлять Господа молитвами, ей казалось, что всё это сон. Прекрасный, удивительный, невероятный сон! Который вдруг взял и стал явью.

После молитв об обручающихся друг другу жениху и невесте, отец Афанасий взял со святого престола обручальные кольца — символы неразрывного, вечного союза — и со словами: «Обручается раб Божий Владимир рабе Божией Наталии во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь!» — надел Владимиру на палец золотое кольцо. Затем пришла очередь Наташи: ей, громко произнеся «Обручается раба Божия Наталия рабу Божиему Владимиру во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь!» надели на палец серебряное колечко. Теперь надо было троекратно поменяться кольцами в честь и славу Пресвятой Троицы, которая всё свершает и утверждает. Владимир надел своё кольцо на руку Наташе в знак любви и готовности жертвовать всем для своей жены и помогать ей до конца дней своих; Натали надела своё кольцо на руку Владимиру в знак любви и преданности, в знак готовности принимать от него помощь на протяжении всей совместной жизни.