Смещение

Ничего не понимаю, думал Карпентер. Что происходит? Будто игра. Нелепая игра, в которой он принимает участие против воли. Он не любил фантастику, не смотрел популярные блокбастеры, где герой-одиночка спасает мир от злых инопланетян или космической катастрофы. Все это было высосано из пальца и не имело отношения к реальности. В книгах и фильмах диалоги, подобные тому, что происходил сейчас, были бы на месте, поскольку смысла не имели, слишком много пафоса и маловразумительных слов для привлечения внимания недалеких читателей и зрителей. А здесь… сейчас… Он сам произносил слова, лишенные содержания, и знал, что все обстоит так, как он говорил, и как говорил адвокат, и судьба мира зависит от того, что сумеют сделать те, кто скоро будут здесь, и те, кто уже здесь — значит, и он тоже. Мысль была не его, но принадлежала ему. Судьба мира, господи, бред-то какой.

— Доктор Шеффилд, — сказал Карпентер, превозмогая себя, пытаясь подавить в себе нечто, чего он не мог понять, определить, привычно проанализировать, — вы должны подписать документ о том, что не будете покидать город и явитесь в полицию в назначенное время, указанное в документе, для дачи показаний по делу, по которому вы проходите как свидетель, но дело может быть переквалифицировано в зависимости от того, какие показания…

«Что я несу?»

Шеффилд широко раскрыл оба глаза и смотрел на детектива с изумлением.

— Что вы несете, Карпентер? — перебил он полицейского, нанеся ему, таким образом, глубокую служебную и человеческую травму.

— Следы вашей дезоксирибонуклеиновой кислоты, обнаруженные на ручке сейфа…

— Послушайте, Карпентер! Вы-то должны понимать, что это результат интерференции, часть общего смещения квантовой функции распределения!

«Господи, что я несу!»

— Шеф, вам накрыть в кабинете или в гостевой комнате?

Уверенный голос Эльзы вернул Шеффилда в реальность.

— В гостевой, — сказал он. — Мы уже идем.

Он встал и, обойдя стол, подал руку детективу, чтобы тому было легче выбраться из глубокого кресла.

— Спасибо, — пробормотал Карпентер, удержав ладонь адвоката в своей дольше, чем позволяли приличия.

Он прошел следом за Шеффилдом в приемную, оттуда в комнату, дверь в которую не заметил (недопустимая оплошность!), войдя в офис. На журнальном столике были разложены на тарелочках салаты, куриный шницель, ростбиф, спаржа, что-то еще, чего Карпентер никогда не пробовал и точно знал, что пробовать не будет, потому что один лишь внешний вид блюда вызвал у него отвращение. Он сел на низкий диванчик подальше от отвратительного блюда, на которое тут же нацелился адвокат, обладавший, видимо, меньшей чувствительностью или большим аппетитом.

— Это запеченный кальмар, очень вкусно, попробуйте, не пожалеете, — сообщил Шеффилд, проследив за взглядом детектива. Есть не хотелось. Карпентер понимал: не «что-то пошло не так», не так вообще все, и все служебные инструкции он сейчас нарушил, из следственного отдела его точно выставят, а может, вообще из полиции. Поделом.