Любовь по-санкюлотски [Quand l’Amour était Sans-Culotte]

Более всего эти группы объединялись по интересам любовным. Менее живые, но столь же нежные англичанки тоже встали под знамена любви. Дни были заполнены стишками, куплетами, злословием и музыкой. Однако случалось, что занятия эти перерывались появлением муниципальных стражников, которые и сами были изрядными волокитами. Сам Марино, администратор полиции, бывший потом судьей в Лионе и гильотинированный в Париже, сказал как-то:

— Вы знаете, что говорят в народе?.. Что „Люксембург“ — это самый первый в Париже бордель; что все вы здесь — куча б…, которые только и делают, что е…, и что мы здесь работаем сутенерами…»[170]

Слова, которые использовал сей господин Марино для красочности выражения своей мысли, не до конца соответствовали истине. И это доказывает свидетельство одного заключенного:

«Мысль о том, что в любую минуту нас могли отвезти на гильотину, — писал он, — обостряло наши чувства. Мужчины постоянно находились в том состоянии, которое высоко ценилось и приветствовалось в Древнем Риме во время праздников, посвященных богу Приапу. Что же касается женщин, то они были постоянно в таком состоянии возбуждения, что считали потерянной каждую минуту простоя их „корзиночек“»[171].

Некоторые заключенные проявили такой любовный пыл, что их имена вошли в историю. Приведу лишь некоторые примеры…

Апрельским днем 1793 года некая маркиза де С., которой приснилось, что ее должны были отправить на эшафот, решила, что это был вещий сон, и надумала посвятить последний день своей жизни сладострастию. Она позвала всех мужчин застенка «почесать ей зензен». И галантные заключенные с восьми часов утра и до десяти вечера, сменяя друг друга, доставляли госпоже де С. интимные радости.