Хозяйка перекрёстков [СИ]

Подоспели латники, ударили одновременно с двух сторон, пытаясь взять тварь в клещи. Но она извернулась и снова ринулась на меня – уже не прыжком, а на четырех костях, заметно прихрамывая на левую сторону. Из ран её обильно хлестала кровь.

Я рубанул навстречу нижним краем щита, тут же отпрыгнул, крутанулся, пропуская её мимо себя, и снова ударил – на этот раз мечом. Получилось удачно – наступив всем весом на нижнюю конечность монстра, я не дал ему увернуться, и ударом сверху вниз пробил почти насквозь. Задел какой-то жизненно важный орган – тварь, выгнувшись дугой, протяжно захрипела, извергая на камни целый фонтан дымящейся рвоты, но уже не такой опасной, как прежде. Раскаленные когти тоже быстро тускнели.

На всякий случай я ещё дважды пронзил её клинком – пока тот не задрожал вдвое сильнее и не издал удовлетворённый рык. Чудовище обмякло, бессильно растянувшись на мостовой.

В наступившей тишине всё ещё раздавался басовитый речитатив отца Калимана – тот продолжал молиться. Лучше бы этим своим посохом чудовище огрел, ей-богу. Больше толку было бы.

– Вот ведь адово отродье! – тяжело дыша, выругался Тайлин, пнув черное уродливое тело так, что оно перевалилось на спину.

– Баба, кажется. Была, – добавил Эсдин, брезгливо поморщившись.

Он был прав – у монстра и правда сохранились вторичные половые признаки. На тощем искорёженном мутациями теле они смотрелись нелепо и омерзительно, будто лишний раз напоминая, насколько противоестественно то, что произошло с этой несчастной женщиной. Сам хаос коснулся её, искажая и уродуя так, что тело поплыло, как расплавленный воск.

Я подумал о Красной руке. Даже если они научились как-то управлять игнисом, чтобы усиливать своих последователей, то сильно сомневаюсь, что это проходит без сучка и задоринки. Наверняка во время подобных экспериментов у них постоянно случаются всякие неожиданности. Игнис – штука слишком коварная и нестабильная.

Отчаянные ребята, ничего не скажешь. Если, конечно, они это делают добровольно…

– Да упокоит Триединый его душу, – осеняя обезглавленное тело латника крестом, произнёс отец Калиман. – Он погиб храбро, отдав свою жизнь, чтобы мы смогли достичь своей цели. Достойнейший поступок, коим он заслужил место в райском саду.

Это, мягко говоря, было преувеличением. Бедолаге просто не повезло, и ничего особо геройского в его смерти не было. Но святоша, похоже, не мог обойтись без пафосных фраз.

Я обратил внимание, что крестится он необычно – не так, как на земле. Да и вообще религия на этом Осколке, хоть и напоминает по внешним атрибутам христианство, наверняка имеет и массу мелких различий.

В своей прошлой жизни я не относил себя ни к одной конфессии, поэтому и местные верования воспринимал спокойно – просто как часть культурных особенностей. Но то, что здесь, в Лабиринте, проявляются отголоски христианства, выглядит любопытно. Причём вряд ли этот Осколок – слепок с Земли. Слишком много чуждых деталей.