Хозяйка перекрёстков [СИ]

А может, они с Эреш попросту сговорились, и это уловка, чтобы заставить меня исследовать Лабиринт? Проверить слова Хозяйки перекрёстков я всё равно не могу. Да и вообще мало что могу предпринять в этой ситуации. Разве что плюнуть на все эти потусторонние игры и искать Лиску на Аксисе – по старинке, выслеживая похитителей на основе имеющихся у меня зацепок.

Правда, тогда я бы просто плелся сейчас с караваном Кхемеда в Крысиный замок, изнывая от безделья и жажды поскорее хоть что-нибудь выяснить. А в моём положении ожидание подобно пытке. Здесь, в Лабиринте, я хотя бы не сижу сложа руки. Правда, риск тут куда выше. А из-за договора с Козлоногим рискую я не только своей шеей, но и подвергаю опасности Лиску.

Хотя у меня всё больше сомнений по поводу этого договора. И во многом именно поэтому мне хочется ещё раз подробно переговорить с Энки. Мне нужны объяснения. В чём суть этого странного пакта, которым он повязал нас?

«Она будет жива, пока будешь жить ты». И как, интересно, Козлоногий собирается обеспечивать исполнение этого условия? Уж не сам ли он выкрал Лиску и держит сейчас где-то, как заложницу? На мои расспросы он отвечал, что Лиска в безопасном месте. Но что это за место? И откуда он вообще знает об этом? А если ей вдруг что-то будет угрожать – успеет ли он отреагировать и защитить её? А если вдруг я облажаюсь и погибну – он что, явится к моей дочери и казнит её?

Какой-то бред. Сплошные вопросы. В конце концов, зачем этот договор самому Козлоногому? Он ведь ничего не получил взамен. Или всё же получил, просто я не понимаю его выгоды?

Вся эта неопределённость жутко раздражала, и испытания Лабиринта воспринимались как досадная помеха на пути к главной цели. Но надо постараться успокоиться и действовать последовательно. Происходящее на Осколках вполне реально – по крайней мере, погибнуть я здесь могу запросто, причем с куда большей вероятностью, чем на Аксисе. Так что надо быть начеку.

Под землей довольно быстро теряешь счет и времени, и пройденному расстоянию. Тем более что ходы превратились в настоящий лабиринт – туннели поворачивали, разветвлялись, переходили в довольно обширные залы и снова схлопывались до узких лазеек, в которые едва можно было протиснуться.

Мы то шлёпали по щиколотку в воде и нечистотах, то поднимались или спускались по грубым выдолбленным в камне ступенькам. Под ногами то и дело сновали крысы и какие-то насекомые, похожие на гигантских, с ладошку, мокриц. Судя по тому, что солдат они не удивляли, для этого мира это была вполне обычная живность. Из отдаленных коридоров иногда доносились жутковатые звуки, указывающие на то, что в них водится кто-то куда крупнее крыс. Но нам повезло – с этими обитателями местных глубин мы благополучно разминулись.

А вот опасность заблудиться была куда более реальна. Несколько раз приходилось разворачиваться, наткнувшись на завалы или на перегородившие проход железные решётки с заржавевшими напрочь замками. Вся надежда была на отца Калимана. Тот держался более-менее уверенно, ориентируясь по знакам, намалеванным кое-где на стенах, чаще всего возле развилок туннелей.