Философский постгуманизм [litres]

Здесь нам стоит устроить мысленный эксперимент и задать вопрос: что если после одного года общения с другом, которого вы встретили онлайн и с которым очень сблизились, вы потом узнаете, что он не человек, а последняя версия гуманоидного робота? Вы никогда не спрашивали у него, человек ли он, поэтому друг вам и не врал; вы просто предполагали, что подружились с человеком, но это оказалось не так. Будете ли вы и дальше дружить с ним, узнав, что ваш друг – робот? Этот мысленный эксперимент позволяет прояснить понятие вежливого соглашения. Собственно, если вы ответите «нет», можно спросить: если в течение года вы дружили с этим другом и если для вас это было важно, почему, узнав, что он гуманоидный робот, ваше восприятие друга изменится? Таков сценарий А. Перейдем теперь к мысленному эксперименту и сценарию B. Ваш друг, узнав, что вы человек, сильно расстроился; он думал, что вы являетесь гуманоидным роботом, а теперь, когда выяснил, что вы – человек, он чувствует себя обманутым и хочет прекратить отношения[328]. Считаете ли вы, что ваш друг прав, когда судит вас за то, что вы – человек, и принимает решение порвать с вами отношения? На индивидуальном уровне сценарий B показывает, какова точка зрения другой стороны этого силового отношения. На социальном он может сказать нечто важное о (маловероятном, но все же возможном) случае захвата власти искусственным интеллектом: как чувствовали бы себя люди, если бы, скажем, через 80 лет в некоторых странах сверхразумный искусственный интеллект захватил власть и решил, что люди глупее его, а потому их надо лишить некоторых основных прав, например, права голоса и репродуктивной автономии? Ключевую роль в статье Тьюринга играет телесность, поскольку в ней указывается, что большинство возражений на вопрос «Могут ли машины мыслить?» опираются на убеждения и страхи, характеризующиеся антропоцентризмом. Он делает следующее критическое замечание: «Нам нравится думать, что Человек в каком-то сложном смысле превосходит все остальное творение. Лучше, если бы можно было показать, что он превосходит его по необходимости, поскольку ему тогда не будет грозить опасность потерять этот командующий пост» [Ibid., p. 444]. С другой стороны, тест Тьюринга и сам можно считать антропоцентрическим, поскольку ориентиром для машинного интеллекта в нем оказывается интеллект человеческий; тогда как на самом деле такое сравнение может оказаться ограниченным и излишным. И все же мы должны учесть контекст тезиса Тьюринга, развитого в 1950-е годы, увидев в нем первую попытку серьезно разобраться с возможностью машинного обучения, пошатнув при этом когнитивный антропоцентризм.