Философский постгуманизм [litres]
- Автор: Феррандо Франческа
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Высшая школа экономики
- ISBN: 978-5-7598-2475-6
- Переводчик: Дмитрий Юрьевич Кралечкин
- Жанр: Общественные науки, социология
Электронная книга - «Философский постгуманизм [litres]». Краткое содержание книги:
Философский ландшафт, сформировавшийся в качестве реакции на кризис человека, включает несколько движений, в частности постгуманизм, трансгуманизм, антигуманизм и объектно-ориентированную онтологию. В этой книге объясняются сходства и различия данных направлений мысли, а также проводится подробное исследование ряда тем, которые подпадают под общую рубрику «постчеловек», таких как антропоцен, искусственный интеллект, биоэтика и деконструкция человека.
Особое внимание Франческа Феррандо уделяет философскому постгуманизму, который она определяет как философию медиации, изучающую смысл человека не в отрыве, а в связи с технологией и экологией. Таким образом намечается постчеловеческий сдвиг, отвечающий глобальному требованию социальных изменений, ответственной науки и сосуществования видов.
В формате a4.pdf сохранен издательский макет.
Поддерживает ли постгуманизм понятие «факта»? В эпоху постправды, в которую, говорят, мы живем, нам следует пояснить то, что подрыв понятий «фактов» и «истины» у Ницше не подкрепляет сегодняшнего постфактуального подхода к политике; он устраняет возможность не столько знания, сколько универсализации одной точки зрения как абсолютно объективной[339]. Однако его критика фактов (в вышеприведенной цитате: «именно фактов не существует, а только интерпретации») может стать скользкой дорожкой. Вот почему мы не будем отказываться от понятия «факта», но попытаемся переосмыслить его с перспективистской постгуманистической точки зрения, согласно которой факты можно считать интегрированным ландшафтом всех материальных перспектив, связанных с определенным фактуальным узлом. Например, тот факт, что я существую, может рассматриваться в симфонии моего феноменологического опыта, но также в опыте всех человеческих и нечеловеческих агентов, с которыми я взаимодействую. Иными словами, тот факт, что я существую, не просто полагается мной самой («Я знаю, что существую») или другими («Я знаю, что существую, поскольку другие знают, что я существую»), он должен пониматься как процесс, реализующийся всеми этими взаимосвязанными потоками. Глаза повсюду, в умножении перспектив, которое обогащает наше постгуманистическое понимание эпистемологии и онтологии, постепенно подводя наше размышление к мультиверсуму, о котором мы будем говорить в главе 30.
Многообразие имеет ключевое значение для понимания постгуманизма, как и перспективизм Ницше. Например, в «К генеалогии морали» Ницше утверждает: «Чем больше глаз, различных глаз, сумеем мы мобилизовать для его узрения, тем полнее окажется наше “понятие” об этом предмете, наша “объективность”» [Ницше, 1996в, c. 491]. Этот отрывок особенно важен для постчеловеческой эпистемологии и этики, поскольку и та и другая разделяет перспективистскую критику абсолютного универсализма, поддерживая в современных дискуссиях сдвиг от обобщенного мультикультурализма, который может критиковаться с разных точек зрения, в частности феминистской[340], к ситуативному плюрализму и разнообразию. Что значит плюрализм с философской постгуманистической точки зрения? Плюрализм, который ставит акцент на уважительное сосуществование различных перспектив, индивидов, групп и систем, составляет ядро философского постгуманизма. Феминистская эпистемология, делающая ставку на онто-эпистемологическое понимание телесности и ситуативности, внесла важный вклад в его развитие. Поясним это, задав вопрос: что такое феминистская эпистемология? В 1990-е годы феминистские споры о науке привели к созданию оригинальных эпистемологических подходов, которые впоследствии получили общее наименование феминистской эпистемологии. Среди них выделяется особенно важная для нашего обсуждения позиционная теория, которая была разработана такими теоретиками, как Сандра Хардинг, Патриция Хилл Коллинз, Дороти Смит и Донна Харауэй (см., в частности: [Harding, 1991; Haraway, 1996b]).
Что представляет собой позиционная теория? Она сосредоточена на одном важном аспекте, а именно на отправной точке производства знания. Каждый человек смотрит на мир с некоторой позиции, которая определяется, в частности, его телесностью, индивидуальным опытом, социальными и культурными структурами, религиозными убеждениями и политическими решениями. В таком контексте стремление к бестелесной нейтральной объективности, на которую традиционно претендовала научная практика, считается риторическим ходом, который исторически был выгоден тем, кто был готов его выполнить, и, если говорить конкретнее, тем субъективностям, которые имели полный доступ к властным позициям в иерархии, создаваемой скрытыми процессами гуманизации, о которых мы говорили в части 2. С другой стороны, объективность является ситуативной и телесной. Говоря словами Харауэй, «феминистская объективность означает попросту ситуативные виды знания» [Haraway, 1996b, p. 188]. Поскольку маргинальные и/или подавляемые индивиды и группы должны выучивать взгляды тех, кто обладает привилегированными гегемонными позициями, они могут считаться обладателями двойной культуры; следовательно, их перспективы могут быть объективнее взглядов людей, которые расположены в центре гегемонного дискурса, а потому им не нужно ничего знать о маргиналиях. Например, женщины, родившиеся и воспитанные в патриархальном обществе, со временем знакомятся с патриархальным стандартами и кодами, а также со знаниями и ценностями, к которым нет доступа патриархальной позиции (например, к телесному женскому опыту; к пониманию общераспространенности и нормализации сексизма и гетеросексизма как проявлений дискриминации; к феминистской критике и т. д.). Этот специфический тезис, который получил развитие в понятии «сильной объективности» [Harding, 1993], предполагает скептическое отношение к традиционным «свободным от ценностей» моделям, поскольку зачастую они, прикрываясь нейтральностью, поддерживают предубеждения и ценности, отражающие в конечном счете менталитет и цели исследователей. И наоборот, «сильная объективность» понимает собственное местоположение: ставя акцент на ситуативных видах знания, феминистская эпистемология закладывает фундамент для развития постгуманистической эпистемологии, основанной на телесных перспективистских концепциях и описаниях.
339
Мы должны напомнить, что, по Ницше, смерть Бога указывает на смерть любого внешнего абсолютного авторитета. Подробнее об этом см. главу 9.
340
Можно вспомнить о живейшей дискуссии, последовавшей за статьей «Плох ли мультикультурализм для женщин?» Сьюзан Моллер Окин [Okin, 1999].