Непобедимый. Право на семью

Я же, ощущая полную растерянность, пытаюсь понять, что теперь к ним чувствую. Злость стихла? Наверное, потому что за четыре месяца, что Полина с сыном жили у меня, они не вмешивались.

— Заходи, Миша, — активно зазывает несостоявшаяся теща. — Мы как раз собираемся ужинать. Полина с Егоркой в кухне.

Киваю, как тот робот, с которым принцесса так часто сравнивает. Прохожу за Аравиными в столовую. Сесть за стол не успеваю, как через вторые двери в помещение входит Полина.

Сколько прошло? Часов шесть? А кажется, что полвека.

Положив на всех и вся, свое достоинство в том числе, выдаю внушительно и многозначительно:

— Я пришел.

Она понимает. Вздрагивает. Принимает.

Контакт случается. Намертво сцепляемся. Все, что нужно, передаем.

Тоже скучала. Ждала. Счастлива.

И я. Еще до того, как из кухни выбегает Егорка и с радостным криком подлетает ко мне. Подхватываю его и прижимаю к груди — внутри неожиданно трясет. Впору лопнуть тому пересушенному болоту. Но, нет. Стоит мне слегка расслабиться, принцесса выкатывает свои дурные манеры.

— Добро пожаловать, Мишенька, — ехидно до скрежета. — У нас как раз твоя любимая рыба на ужин. Садись, милости прошу.

— Полина, — тихо одергивает ее мать.

Я стискиваю челюсти и упорно молчу. Егор Саныч ухмыляется. Кажется, рано я забыл об его участии в направленном против меня сговоре.

— Миша, давай мне Егорку… — забирая сына, Стася Романовна смущенно улыбается. — И… Садись, пожалуйста.

Сажусь, конечно. Хотя ни о каком здоровом аппетите речи быть не может. Взгляда с Полины не свожу. Она выглядит счастливой. Болтает непрерывно. Ест свободно. А вот у меня сердце-таки расходится. Расколачивает вокруг себя небольшое, но все еще дико сковывающее пространство. Долбится с такой силой, будто готово разбиться. И хоть физически это невозможно, с каждым ударом его, мать вашу, клинит и заедает, словно истасканную вусмерть деталь.

— Сессию сдам, можно будет съездить в горы, — выдвигает Полина идею.

Егор Саныч с готовностью кивает.

— Почему бы и нет, — озвучивает вслух. — Давно мы, кстати, в горах не были. Егору полезно будет.

— Угу, — не так активно поддерживает Стася Романовна. — Если Миша не будет против.

Сразу после этого все четверо, включая сына, на меня смотрят. Какое, мать вашу, решение могу принять сейчас? Всем, кроме почти тещи, очевидно, насрать на мое мнение. И я должен дать добро? Да к черту!

— Ну, Миши же не будет в России… — Полина легкомысленно пожимает плечами. — Какая ему разница, где мы с Егором будем на праздники?

— Действительно, — давлю, блядь, агрессивно. И похрен на реакцию несостоявшейся родни. В груди, под толщей удушающего болота, что-то воспаляется и адски жжет. В очередной раз придушить мать моего сына готов. — Такая разница, что я прошу тебя прекратить этот спектакль и лететь со мной.