Непобедимый. Право на семью
- Автор: Тодорова Елена
- Серия: Неоспоримая #5
- Язык: русский
- Жанр: Короткие романтические романы
Электронная книга - «Непобедимый. Право на семью». Краткое содержание книги:
Я всегда была просто дочерью друзей его родителей.
Все меняется в день моего совершеннолетия. Непобедимый предлагает мне стать его женой и… срочно родить наследника. И на это у него есть серьезная причина.
❤️История Миши Тихомирова и Полины Аравиной из цикла Неоспоримая.
❤️Все книги цикла читаются отдельно!
— Мы оба непростые, признаю. Признай и ты, — давит так, словно я обязана это сделать. Будто никакого другого выбора у меня нет. — Пора прекращать рвать каждому в свою сторону, пойми ты! Я делаю шаг тебе на встречу. Сделай, мать твою, и ты.
— Ты делаешь шаг? Каким образом? — едко утоняю я.
— Хочу, чтобы ты была моей женой, — в очередной раз припечатывает. — Соглашайся.
Я просто теряю дар речи. Не то, что говорить не способна… Долгое время даже в голове пусто. А потом, будто какой-то отсек открывается, и хлынет бурный поток мыслей.
— Миша, кто так предлагает? — выдыхаю, как только удается собраться. На глазах слезы наворачиваются. Да и в голосе они слышны — дрожит до вибраций и срывается. — Ты хочешь этого только для того, чтобы Егор был с тобой? — спрашиваю. На секунду замираю. Для ответа этого мало, но я спешу сделать выводы: — Конечно! Ты ведь на все готов, чтобы он был рядом. Но ты никогда не думаешь обо мне! А я не вещь и не приживалка какая-то! И знаешь что… — расхожусь почти до истерики. И даже то, что Тихомирову то и дело приходится отвлекаться на дорогу, меня сейчас неимоверно злит. Я будто здравый смысл теряю и забываю о том, что он должен быть внимателен и не может смотреть на меня непрерывно. — Я прямо завтра съезжаю от тебя. Хватит.
— Что значит съезжаешь?
Он явно не верит тому, что я говорю. Я и сама не верю.
— То и значит!
Машина резко останавливается. Я по инерции дергаюсь. Смотрю в окно и только тогда понимаю, что мы уже приехали. А Егор на заднем сиденье плачет. Похоже, Миша это тоже осознает лишь в эту секунду. Практически синхронно отстегиваем ремни и выскакиваем из салона. Одновременно несемся к левой задней двери, но Тихомиров, в виду преимущества, увы, оказывается быстрее меня. Пока я подхожу, уже вынимает сына из кресла и прижимает к груди.
— Тихо, Егорка, тихо, — голос в этот момент разительно меняется. Выдает приглушенные хрипы и те самые особые нежные нотки, которые вначале нашего разговора я уловила и в отношении себя. — Все хорошо, все хорошо… — приговаривает, легонько похлопывая по спинке.
Наши взгляды встречаются, и мне вдруг так больно становится, просто выворачивает изнутри. Слезы прорываются, свободно стекают по щекам. Я их даже не смахиваю. Подхожу и, потянувшись, прошу:
— Дай его мне.
Очень тихо получается. Трудно понять.
Но Миша отдает. Тогда я прижимаю успевшего притихнуть малыша к груди и практически вслепую иду с ним к подъезду. Душат рыдания настолько, что даже гортань дергается. Сжимается и горит, потому что я все это подавляю.
Миша идет за нами… Воскрешаю все, что он сказал, и что я ему ответила. Кажется, только сейчас в полной мере осознаю и с нарастающей паникой готовлюсь к тому часу, когда Егор уснет.
41
Полина
— И что это такое было?
Он, как всегда, входит без стука. Как всегда, сходу что-то требует. Пока играли с Егором, пока купали, пока укладывали спать — я решила незаметно дать заднюю. Не возвращаться к тому, что на эмоциях заявила. Жить дальше, как будто ничего не случилось. А там, как Бог даст.
Но стоит Мише поднять эту тему, настрой меняется.
Одно дело, если бы он тоже сделал вид, что этой ссоры не было. Другое — запрашивать открытого признания, что погорячилась. Моя гордость тут же выскакивает из кустов и, становясь в позу, призывает отвечать за свои слова, чтобы я сейчас не думала.
Демонстративно направляюсь в гардеробную. Достаю чемодан и начинаю сдирать с вешалок вещи. Два платья — вот, что успеваю сложить, прежде чем Миша хватает меня за руки и, крепко сжимая запястья, дергает на себя. Из груди выбивает воздух, так резко мы сталкиваемся.
— Что ты творишь?
— Разве сам не видишь? Ухожу!
Что-то крушится внутри него. Своими глазами в его глазах вижу. И меня это, как ударная волна — задевает, ранит и убивает.
— Успокойся, пожалуйста, — требует Непобедимый хрипло. — Остановись, блядь.
— Я и так спокойна, Миша, — цежу при этом сквозь зубы. — Остановилась еще два года назад, — не говорю, а ножами секу. — И то, что ты говоришь сейчас, делаешь меня виноватой… Разве ты любил? — не кричу только потому, что голос садится. — Любил, если отпустил?.. Тогда, два года назад! Я уехала, и ты даже не пытался меня найти. Если бы не Егор… — не сразу удается закончить. Не хочу, чтобы голос дрожал и звучал неуверенно, а он срывается. Сцепляя зубы, жду, когда эта слабость пройдет, чтобы закончить: — Если бы не Егор, мы бы никогда не оказались под одной крышей. Никогда больше не разговаривали. Никогда не ласкали друг друга… — со свистом выдыхаю. И с новым шумным вдохом вопрошаю: — Что это за любовь?!
— Ты сама мне, что сказала?! — так неожиданно рявкает, что я вздрагиваю. — Что все прошло, блядь? Так ты сказала? Сама повтори! А у меня какие основания были, чтобы тебя, блядь, преследовать? Если по твоим словам, любви не осталось! Сейчас что?! Делаешь тоже самое? Снова скажешь, что не любишь уже и разорвешь?!