Мокрый не боится дождя

Истекающего кровью газетчика доставили в больницу, где наложиди множество швов. В нулевые Цанава (председателя фонда к тому времени уложил нанятый снайпер), вновь переквалифицировался. На этот раз в адвоката. А достигнув пенсионного возраста, стал писать сценарии. Его специализацией стала русская мафия. И не только спортивная.

Мераб Зурабович владелфактическим материалом, но был не в ладах сформатированием сценарных текстов. Работать над ними наставнику приходилось с наибольшими энергозатратами.

— Почему врачи-реаниматолги из русского города Пыркино непременно оживляют пациента электрическими разрядами? — продолжал анализ наставник. — Я вам отвечу. Дёргающееся в конвульсиях тело выглядит на экране эффектно. Ну уж если содрали этот художественный приём у американцев, то хотя бы замените «Мы его теряем!» на русское выражение. — Кузовкин не стал уточнять — какое именно, а продолжил: — И не упускайте из виду особенности речи своих героев.

— Я не очень понимаю, — встряла Марина Лялина с интонацией дотошной ученицы.

— Объясняю! — Пухло-округлый подбородок маминого любимчика обратился к подопечной, которая ничуть не нуждалась в подобном разжёвывании, а лишь делала удобную словесную подачу: — Вчера смотрел по тэвэ очередной сериал. Слух мой постоянно коробили реплики героев. «Я засажу его в тюрьму!» — говорит девушка-следователь. Ну скажите на милость, — в этом месте на лице Кузовкина отразилось неподдельное страдание: — Видано ли где-нибудь на российских просторах, чтобы реальный сотрудник правоохранительных органов, недавно закончивший юрфак, позволял себе подобные выражения? Если, конечно, он не конченный придурок… Вот вы, Мераб Зурабович, что бы вы сказали на месте этой фифы в погонах?