Мокрый не боится дождя
- Автор: Воронина Алина, Киричек Людмила
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: АТ
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Мокрый не боится дождя». Краткое содержание книги:
Ещё несколько зим и вёсен миновало, когда на подходе к подъезду всё тех же Краснянских он заметил всё то же клетчатое пальто-трапецию и устремился следом. В прихожей она разделась, открыв скрытую до того тайну. И Садовой понял: ничего ему здесь не светит.
Воспоминания не убавили сыскного азарта профессора.
…Вернувшись домой, он позвонил в поволжский город Шуист, что свидетельствовало о крайней степени нетерпения. Там это поняли, а потому отвечали лаконично:
— Дети? В «Парадизе» их было предостаточно. Какой возраст тебя интересует? Ах, тот, когда плачут по ночам. От чего? От колик в животике? Ну, Садовник, я тебе вот что скажу: лично я помню только итальянского бамбино. У поляков? Да, по-моему имелся малыш. Кажется, мальчик. А может, и девочка. А к чему это вдруг понадобилось?
Глава 3
«Его величество — штамп!»
— Тема нынешнего семинара — штамп! — объявил руководитель сценарных курсов Олег Кузовкин. — Он прилипает к автору, как банный лист, и въедается, как плесень.
Из предыдущих лекций Милочке было известно, что далее последует диалектический ход: да, штамп разъедает высокое искусство, но в качестве заманухи сгодится.
— Марина, — обратился Кузовкин к даме, специализировавшейся на амурных текстах, — в вашем произведении опять провинциалка, штурмующая Москву, которая слезам не верит. — Как бы для визуального подкрепления своих слов он пролистал распечатку сценария. — И опять амнезия. Будь она неладна. Ну вы уж определитесь: или «провинциалка», или «амнезия». И ещё. Судя по вашим текстам, россияне проживают исключительно в загородных коттеджах, питаются в ресторанах, а шашни заводят с отпрысками толстосумов.
Пишущая ручка фирмы «Паркер» в пальцах Марины Лялиной, матери четверых детей, завибрировала. Предотвращая готовые сорваться с её губ слова о рейтинге, мэтр заметил: — У вас, Мариночка, потенциал! Но ближе к земле… — И перехватывая недоумённо-вопрошающий взгляд: — Ближе к народу.
Сценаристка сочла за благо не перечить. В душе-то она пребывала в уверенности: несмотря на все нестыковки, банальности и прочие недочёты, у неё будет своя аудитория.
«Большинство в этой стране — бабы. А им нужна сказка. На ночь. Ровно в 21 час 30 минут».
— И ещё, Мариночка. В одиннадцатой серии опять — «циркуль».
Циркулем Кузовкин называл девичью манеру загибать ножку к ягодицам — в сцене с поцелуем.
— У нас что у всех барышень особое сухожилие? — вопрошал начальник, обозревая затихшую аудиторию.
Никто не улыбнулся.
Следующим объектом разбора стал Игорь Нехамес, подвизавшийся на театральных подмостках и засветившийся в паре-тройке детективов. Однако зелёный змий так основательно потоптался на его физиономии, что камера Нехамеса разлюбила, и он подался в сценаристы.
Его герои — «дуболомы» со знаками «плюс» и «минус» попеременно, пикировались друг с другом, а в свободное время мутили с красотками. Их речь отличал криминальный сленг. Но на взгляд Кузовкина, редактура её не была обременительна, поскольку отличалась локоничностью. В отличие от монологов, выходивших из-под пера Марины Лялиной и изобиловавших муторно-сиропными длиннотами и непременно-истошным: «Я не могу без тебя!»
Мэтр пожурил за дуболомов, похвалил за краткость, и призвав и дальше не пилить опилки, перешёл к самому возрастному слушателю курсов — уроженцу грузинского Поти, члену коллегии адвокатов.
— Мераб Зурабович! Ваш последний текст превзошёл предыдущие по изощрённости способов умертвления, но, старина, (такое обращение было у педагога верхом симпатии), вы так и не избавились от штампа. Но скажите на милость, почему все уголовные элементы от Калининграда до Камчатки, когда их повязывают, истошно вопят: «Ненавижу!»
Вопрос был риторический.
Автор сделал «pokerface».
Лицо и руки Мераба Цанавы, покрытое многочисленными беловатыми червячками-шрамами, напоминало изуверскую графику — следствие его работы в газете. Тогда, в 90-ые годы, он счёл, что работа в правительственном издании безопаснее, чем служба в силовом ведомстве. Может, так оно и было, если бы Цанава не занялся чреватой осложнениями тематикой-злоупотреблениями в российском футболе.
Он подготовил серию разоблачительных статей о председателе фонда социальной защиты спортсменов, мастере спорта международного класса, заслуженном тренере греко-римской борьбы и по совместительству мафиози. За что и поплатился. Среди бела дня при многих свидетелях его исполосовали опасной бритвой.