Мокрый не боится дождя

— Мама! — вышедшая в прихожую Ольга, мгновенно оценила драматизм ситуации и обняла свекровь. А потом увлекла её за собой вглубь коридора.

Микола Миколаевич разделся, и древесный дух, затаившийся в складках его пальто, распространился по прихожей.

Старшего брата прозвали Миколой Селяниновичем: он один среди Садовых оправдал фамилию, поступив в своё время сельскохозяйственный институт. Отработав положенные молодому агроному три года, подался в науку.

Ныне доктор биологических наук, Садовой возглавлял отдел аллелопатии в Киевском ботаническом саду.

«Растения не так уж невинны, как полагают многое. Между ними тоже идёт борьба — не на жизнь, а на смерть. И воюют они молекулярно-генетическим оружием». Изучением этого самого оружия и занимался Микола Селянинович.

Садовой, чтобы чем-то занять себя, а заодно преодолеть неловкость, подхватил два перегородившие прихожую чемодана и двинулся на женские голоса.

Эти самые фибровые чемоданы разевали свои пасти (а именно таковыми казались маленькому Вове после того, как «челюсти» сомкнулись, прищемив пальцы) и поглощали их с братом майки, трусы, папину шляпу, такую же как на пастухе из «Весёлых ребят», мамины платья с разбросанными по подолу цветами, названиями которых старший Коля уже начал интересоваться. А скармливание мама производила ежевечерне в соответствии с меню-списком вещей, которые семья планировала взять в отпуск.

И вот теперь чемоданы появились в Киеве.

Стоило Софье Михайловне войти в квартиру, как она завладевала всем её пространством, заполняя каждый уголок. Чтобы поставить хоть какие-то границы, следовало разместить маму в отведённой ей комнате — бывшей детской. И при этом стоически выносить все её замечания и пожелания, более схожие с претензиями. На закате жизни даже лучшим представителям рода человеческого свойственно раздражаться из-за сущих пустяков. Но при этом стойко выдерживать сильные потрясения.

Софья Михайловна придирчиво оглядывала место, где предстояло провести следующий месяц. Взгляд упёрся в навесную книжную полку. Казалось, что та прогнулась под тяжестью Библии — современной, в новейшей редакции, с гигантским справочным материалом. Она была уложена в специальную суперобложку, и судя по затёртости «книгу книг» активно изучали. Критический взгляд новой жилички лишь равнодушно скользнул по ней и метнулся в угол, где на тумбочке примостился старый чёрно-белый телевизор. Выражение крайнего неудовольствия, мгновенно отразившееся на лице старушки, не сулило ничего хорошего.