Такая долгая жизнь. Записки скульптора
- Автор: Ястребенецкий Григорий Данилович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Издательство К. Тублина
- ISBN: 978-5-8370-0878-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Такая долгая жизнь. Записки скульптора». Краткое содержание книги:
Сегодня автору — девяносто пять. В своих записках он предстает как тонкий наблюдатель, подводящий итоги собственной многолетней работы, размышляющий о проблемах творчества и превратностях судьбы, анализирующий свой педагогический опыт. И все это — в доступной форме остроумного доверительного рассказа.
Особняком стоят здесь воспоминания о войне, блокаде, рассказы о коллегах — соучениках по институту имени Репина, которым не довелось дожить до Дня победы, и чьи таланты остались нереализованными.
Архитектор Миша Вильнер — ассистент Евгения Адольфовича — осуществлял авторский надзор за строительством. Он целыми днями ползал по лесам, исправляя ошибки, допущенные при проектировании дома и во время строительства.
Левинсон был блестящим архитектором и рисовальщиком. Дома, которые он построил, всегда можно было узнать по красиво нарисованным декоративным элементам, украшавшим фасады. В двадцатые годы он вместе с Игорем Ивановичем Фоминым получил премию на Международном конкурсе в Париже за дом на набережной реки Карповки в Ленинграде. Эта премия сразу же выдвинула их в ряды ведущих архитекторов страны.
В этом доме на Карповке жила впоследствии большая семья физика Никиты Толстого, с которыми мы очень дружили. Отвлекусь немного от рассказа о Левинсоне, для того чтобы вспомнить Толстых.
Никита Толстой — сын писателя Алексея Толстого, блестящий человек, дворянин, лишенный малейших признаков высокомерия, умеющий быть интересным для всех. Когда к нам приходили гости, Никита всегда был в центре внимания. За столом при нем никогда не было мучительных пауз. Он мог говорить о чем угодно, увлекательно и остроумно. Свободно владел многими европейскими языками. Когда он приезжал читать лекции в Германию, Францию или англоязычную страну, то читал их на языке той страны, в которой находился. В те годы это было редчайшим явлением для нашей родины.
Как-то Толстого пригласили по линии ЮНЕСКО в Париж читать лекции студентам. Поскольку ему как профессору платил французский университет, зарабатывал он много, но большую часть денег, как тогда было принято, у него забирало наше государство. В результате он получал меньше, чем уборщица-француженка, подметавшаяся пол в нашем посольстве. Приходилось экономить на всем. Жена Никиты — Наталия Михайловна — очаровательная женщина, дочь известного переводчика Михаила Лозинского, готовила дома.
— Я решил устроить праздничный обед и купить свежую печенку, — рассказывал мне во время позирования Никита, — спустился в мясную лавку. На витрине были выставлены четыре сорта печенки. Естественно, я выбрал самую дешевую. Взвешивая небольшой кусок, приветливый хозяин поинтересовался:
— А какой породы у вас собака?
— У меня нет собаки!
— Извините, но тогда я не могу продать эту печенку. Люди ее не едят.
Перед возвращением в Ленинград Никита зашел в парфюмерный отдел большого парижского универмага. Долго стоял перед выставленными разнообразными флаконами духов и косметики различных фирм и наконец понял, что он в состоянии купить только мыло.
— Мне нужно в подарок даме купить кусок хорошего мыла, — сказал Никита.
— А что, у вашей дамы нет мыла? — в ужасе поинтересовалась продавщица.
Никита с удовольствием ездил за границу, поскольку его все интересовало, а кроме того, можно было немного заработать, чтобы прокормить многочисленную семью. А семья была громадной: семеро детей, у большинства уже жены, мужья, дети. А детей не по одному, а по несколько.
В один из дней рождения Ольги, младшей дочери, которая училась с нашим сыном в одном классе, мы приехали на дачу к Толстым. Перед домом, принадлежавшим ранее аптекарю, о чем свидетельствовала прибитая на входную дверь медная табличка, стояла большая толпа детей с родителями, дедушками и бабушками.
— Тебе это не напоминает вход в кинотеатр перед детским сеансом в воскресный день? — спросил Никита.
Толпа сплошь состояла из родных Никиты и Наталии Михайловны.
Маленький дом аптекаря по мере разрастания семьи тоже разрастался. Налево и направо прилеплялись другие разномастные сооружения из подсобных материалов, включая фанеру. Но это никого не волновало.
Перед домом на импровизированной сцене члены семьи разыгрывали остроумнейшие шарады с использованием реквизита, костюмов, страусовых перьев, сохранившихся в сундуках от дворянской семьи Алексея Толстого.
Как-то вечером, сидя за огромным столом вместе с детьми и внуками, Наталия Михайловна сказала:
— Что-то я уже несколько дней не вижу Таню?
Таня Толстая, теперь известная писательница, тогда была студенткой университета и жила с родителями.
— Действительно, что-то ее давно не видно, — поддержали сидящие за столом остальные шестеро детей.
Выяснилось, что Таня решила пожить у своей университетской приятельницы и две недели не появлялась дома. Когда так много детей, можно и не заметить, что одного или двух долгое время нет дома. А мы с Викой начинали нервничать, когда наш единственный сын Саша задерживался на какие-то полчаса.