Такая долгая жизнь. Записки скульптора
- Автор: Ястребенецкий Григорий Данилович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Издательство К. Тублина
- ISBN: 978-5-8370-0878-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Такая долгая жизнь. Записки скульптора». Краткое содержание книги:
Сегодня автору — девяносто пять. В своих записках он предстает как тонкий наблюдатель, подводящий итоги собственной многолетней работы, размышляющий о проблемах творчества и превратностях судьбы, анализирующий свой педагогический опыт. И все это — в доступной форме остроумного доверительного рассказа.
Особняком стоят здесь воспоминания о войне, блокаде, рассказы о коллегах — соучениках по институту имени Репина, которым не довелось дожить до Дня победы, и чьи таланты остались нереализованными.
У меня появилась мысль, что и люди, как и вещи из прошлой эпохи, постепенно стираются из нашей памяти. А среди них были замечательные, выдающиеся личности, которые в те годы постоянно были на слуху. Поэтому безо всякой системы, без определенного, заранее продуманного плана я решил записать для памяти мои встречи с теми людьми, с которыми мне посчастливилось познакомиться, а с некоторыми и подружиться.
Я не ставлю перед собой задачу пересказать биографию или заняться исследованием характера того или иного человека, но, возможно, что некоторые неизвестные или малоизвестные эпизоды из их жизни, которые мне довелось наблюдать во время наших иногда и кратковременных встреч, охарактеризуют их с незнакомой стороны. Кроме того, мне просто приятно вспомнить кое-что из моей молодости. Но если бы не Васильковский, я бы никогда не сел за эти записки.
Что-то с памятью моей стало…
Через год после женитьбы мы с Викой поехали по путевке художественного фонда в Дом творчества в Комарово… А может быть, это было не через год, а через два или даже три. Удивительная вещь — человеческая память!
Я не могу вспомнить, в каком году мы поехали отдыхать после нашей свадьбы, но зато точно помню, что, когда мне было три года и мы с родителями жили в Баку, нашего дворника звали Эйнула.
В Петрограде тогда было очень голодно, и родители поехали в гости к знакомым в Баку, где было тогда всего вдоволь, да там и задержались. Я, таким образом, родился в Баку и хорошо помню наш дом и дворника Эйнулу.
Я ни разу не видел его подметающим двор. Эйнула целыми днями возлежал на подушках посреди покрытого асфальтом двора и курил наргил. Рядом с ним босоногие мальчишки играли в «маялку», подбрасывая сшитую из тряпок лепешку ногой, и громко считали по-азербайджански, сколько раз кому удастся не уронить «маялку» на асфальт. Эйнула не обращал на них внимания.
— Бир, екю, дорт, беш, алты, етды, сакиз…
«Сакизом» еще называлась какая-то разновидность восточных сладостей, которую на углу нашего дома продавал заросший черной щетиной тощий азербайджанец. На груди у него висел деревянный лоток с разнообразными восточными сладостями, и среди них лежала самая дешевая, стоившая двадцать копеек, ириска, которая называлась «сакиз». Все детство самой большой моей мечтой было попробовать «сакиз». Родители категорически отказывались доставить мне это удовольствие, наверное, справедливо считая, что неизвестно из чего и в каких условиях эта ириска изготовляется.
Мне еще не исполнилось семи лет, как меня отдали в немецкую школу. Школа находилась довольно далеко от нашего дома, но в другие школы брали только с семи лет, а в эту можно было поступить и раньше.
От нашего дома на улице Азизбекова (бывшей Воронцовской) до школы, которая находилась во дворе немецкой кирхи на Телефонной улице, надо было идти около пятнадцати минут. Родители ежедневно выдавали мне двадцать копеек на обед.
Каждое утро, зажав двадцать копеек в кулаке, я устремлялся к углу нашего дома в надежде купить по секрету от родителей «сакиз». Но каждый раз по дороге меня перехватывали трое пацанов, чуть старше меня по возрасту, срывали с головы тюбетейку, которая называлась в Баку чеплашкой, и требовали выкуп. Я покорно разжимал кулак и в слезах брел дальше в школу. Домой я возвращался голодным и постоянно с опозданием минут на двадцать, потому что по дороге на Карантинной улице в витринах полуподвального помещения, где находилась немецкая кондитерская, были выставлены аппетитные, свежайшие бисквитные пирожные с ягодами наверху. Я останавливался и долго, как в святочных рассказах, не мог оторвать глаз от витрины. Дома мне регулярно попадало за опоздания, но я ничего не мог с собой поделать. И так повторялось изо дня в день, пока меня не перевели в другую школу.
Много лет спустя, после окончания войны, я приехал из Ленинграда в Баку. Расстояние от нашего дома до Телефонной улицы оказалось намного меньше, немецкой кондитерской на Карантинной, естественно, уже не было, как и не было азербайджанца, торговавшего восточными сладостями. В красивом ларьке возле крепостной стены в Старом городе я увидел среди прочих вкусных вещей ириски «сакиз» и купил несколько штук. Мечта моего детства наконец сбылась, но никакого удовольствия от этого не испытал.