Электронная книга - «Золотой идол (СИ)». Краткое содержание книги:
Это была последняя сознательная мысль генерала. Бхадрасал сам не заметил, как очутился в чужих покоях, благоухающих ароматами лилий, и нежные женские руки освободили его от опостылевших одеяний, беспощадно натиравших окрепший лингам. А потом генерал потонул в наслаждении, сравниться с которым не могла бы даже самая горячая и успешная битва.
Комментарий к 4. Ночь откровений * Индийский барабан с деревянным каркасом, на котором играют руками.
====== 5. «Простите, самрадж, ибо я согрешил!» ======
О том, где скрываются дасью, совершающие регулярные набеги на ближайшие деревни, Дхана Нанду сообщили день назад. По донесениям шпионов была составлена карта местности, ныне пригвождённая стрелой к стене сабхи, чтобы все воины, участвующие в будущей вылазке, могли ознакомиться с расположением противника. Пылая яростью, самрадж поклялся напасть на разбойников на другой же день, но Ишвар его опередил. Только отправился воевать ночью, когда ни зги не видно.
— Идиот… Какой же идиот! — скрипя зубами, бубнил про себя Ракшас, заставляя несчастного коня продираться сквозь густые заросли, пока не осознал: дальше верхом не проехать.
Спешившись и привязав жеребца за ветку дерева, ругая себя на чём свет стоит, Ракшас продолжил продвигаться вперёд, расчищая путь мечом. Он действовал практически вслепую, ибо свет луны не помогал в непролазной чащобе. Куски отрубленных лиан падали на голову, засыпая глаза древесной трухой. Тени летучих лисиц бесшумно мелькали вверху, шелестя крыльями. Вдали надрывно выли волки. Пахло отцветающей магнолией и высохшими лепестками чампы. Аматья поднял лицо вверх. Сквозь густо переплетённые ветви он почти не видел неба, разве что крохотные кусочки в просветах между листьями фикусов и баньянов.
— Зачем я тащусь за ним? А вдруг он не поехал сюда? А вдруг я заблудился, потому что неверно запомнил карту?
Советник сделал ещё несколько неуверенных шагов, как вдруг до его слуха донёсся пронзительный свист, затем — чей-то крик, потонувший в гуле многочисленных голосов, подобных жужжанию рассерженных пчёл, начинающих вылетать из улья. Аматья замер. За гулом последовал звон мечей, разгорячённые вопли гнева и боли. Несомненно, впереди завязалась битва. Зато теперь Ракшас точно знал, в какую сторону идти.
Звук сражения не утихал. Визжали женщины, кричали перепуганные дети, разбуженные посреди ночи, ржали кони, блеяли овцы… Сколько раз, участвуя в сражениях, аматья уже слышал такое! Он не сомневался, что Ишвар не тронет женщин и детей, несмотря на их принадлежность к разбойничьему племени. Но что сделают с ним самим? От одной мысли, что Ишвар, вероятно, уже ранен, и его добивают разъярённые дасью, во рту стало горько. Аматья с удвоенной силой рванул вперёд. Он ломился сквозь заросли, не замечая боли от ссадин и порезов, от царапин на руках и лице. В поселение дасью он ворвался, словно обезумевший тигр. Если бы его сейчас увидел самрадж — несомненно, удивился бы. Аматья, чьи способности воина никогда не казались Дхана Нанду впечатляющими, выглядел в данный миг опасным противником. То, что предстало перед глазами советника, заставило его ярость вырасти многократно.
Посреди поселения пылал костёр, сложенный из огромной кучи хвороста, а к столбу, вбитому в центре, был привязан Ишвар. Между соломенными хижинами в панике метались отвязанные кони, волоча поводья по земле и топча копытами окровавленные тела разбойников. Большинство уже не шевелились, иные — дёргались в предсмертных судорогах. Дети и женщины жались к стенам жилищ, стараясь держаться в тени. Толпа, состоявшая из двух десятков мужчин разного возраста, окружила Ишвара, терпеливо ожидая, когда огонь подберётся к нему.
— Гори, злодей!!! — брызжа слюной, кричал один из дасью. — Пусть после смерти тебя заберёт Патала! Ты уничтожил наших лучших людей!
Ишвар поднял вверх залитое кровью лицо и криво усмехнулся.
— Я предложил вам начать честную жизнь, представ перед императором и вернув незаконно нажитое добро. Вы могли бы стать жителями Магадхи, но предпочли битву. Я всегда был хорош в бою, и я предупреждал: если начнётся сражение, будут потери…
Ракшас выскочил из зарослей. Взметнулась вверх рука с мечом, и от одного удара, быстрого, словно взмах крыльев сокола, к подножию горящего костра повалился один из разбойников. Остальные дасью мгновенно повернулись лицом к новой опасности, выхватили оружие и бросились на очередного врага.
Советник всегда знал, что он, в отличие от Ишвара, никогда не был хорош ни в ближнем, ни в дальнем бою. Все его сильные стороны заключались в умении продумывать стратегию боя или оказывать содействие царю в управлении государством. Ракшас всегда знал, что, случись ему ввязаться в битву, без поддержки самраджа его быстро убьют.
Но в тот миг он не думал об этом, а если бы задумался, то пропустил бы вражеский удар и точно стал покойником, как те несчастные, чьи мёртвые тела устилали землю вокруг костра. Он не задумывался, как парировать. Впервые в жизни тело защищалось само, словно знало, куда и как надо бить нападавших! Ракшас не понял, в какой момент сильная спина вдруг прижалась к его спине, и он услышал глубокий, тревожащий душу голос Ишвара:
— Благодаря вам, я успел отвязаться. Спасибо, советник. Так их!
Они вдвоём кружились, словно Рудры-близнецы, почти слившись друг с другом. Опустевший деревянный столб полыхнул. Языки пламени взметнулись к небу, рассыпая вокруг сонмы сверкающих искр, подобных волшебной пыльце лотосов, растущих в небесных мирах. Искры быстро гасли, превращаясь в серый пепел, бесконечно сыпавшийся на головы сражающихся. Аматья чувствовал уколы чужих мечей, но даже не осознавал, насколько глубоки его раны. Каждое ранение лишь сильнее распаляло его, и он чувствовал такой же яростный огонь, истекающий от Ишвара, сражающегося рядом.
Последний выживший дасью внезапно упал на колени, отбросил меч и сложил руки перед грудью:
— Я бы не сдался людям, но вы — дэвы, — неожиданно воскликнул он. — Я никогда не видел, чтобы кто-то из людей так сражался!
И вот тогда Ракшас снова стал прежним собой. Выпустив рукоять меча из внезапно ослабевшей руки, он в ужасе оглядел поле битвы.
— Как? — только и вымолвил советник, не веря собственным глазам. — Неужели… Мы вдвоём?!
Тяжёлая ладонь Ишвара опустилась на его плечо.
— Мы, аматья. И вы были великолепны! Вы — настоящий воин.
Это он-то великолепен? Да сколько раз и самрадж, и бывшие соученики в ашраме насмехались над его жалкими попытками сражаться, сколько раз его называли никчёмным воином, ставя ему в пример проклятого Чанакью!
— Я сдаюсь, — продолжал бормотать стоящий на коленях дасью. — Пощады…
— Не беспокойся, — спокойно отозвался Ишвар, заметив, что аматья всё ещё погружён в себя и не способен говорить, — мы не тронем ни тебя, ни детей, ни женщин, живущих здесь. Однако, разбойник, задумайся о том, чтобы покончить с неправедной жизнью, иначе в другой битве, возможно, тебя не пощадят.
Ловко поймав за повод одного из пробегавших мимо коней, всё ещё мечущихся по поселению, Ишвар собрался уже вскочить в седло. Кажется, он не обращал ни малейшего внимания на свои раны. Аматья невольно залюбовался им.
— Берите другого коня, если и вашего убили, и едемте отсюда, советник, — сказал Ишвар, обернувшись к Ракшасу. — Доложим самраджу о победе.
— Да, — растерянно пробормотал Ракшас, чувствуя, как ноет продырявленное чьим-то мечом бедро и больно дёргает задетая в бою рука, — но мой конь жив. Он привязан неподалёку.
— Тогда вернёмся за ним, — передумав садиться верхом, Ишвар взял под уздцы позаимствованного у дасью жеребца. — Как ваши раны? Я могу перевязать.
— Не стоит. Со мной всё в порядке. А ты как? — Ракшас сам не знал, зачем интересуется, ведь Ишвар ему, по сути, безразличен.