Электронная книга - «Мне больше не страшно (СИ)». Краткое содержание книги:
— Как ты собирался дотащить их до общаги, если даже пару шагов по прямому коридору не в состоянии пройти?
Антон хотел что-то ответить, но его отвлекла девчонка, подошедшая со спины, тыча карандашом в свою тетрадь:
— Антош, спаси, не могу выловить ошибку, значения не сходятся. Проверишь, а?
Антон согласно кивнул головой:
— Хорошо, сейчас вернусь в аудиторию — затем обратился к Денису, — Давай, я возьму эти три, а ты остальные?
— И что мне за это будет? — он склонился к Антону, хитро улыбнувшись.
— Ну… я больше не буду наливать тебе в обувь воду, — понизив голос, предложил Антон.
— И всего-то?! Я вообще-то пострадавшая сторона! Мне на ногу упал кирпич.
— Не кирпич, а “Теория системного анализа”, к тому же твоя нога вроде не сломана, — абсолютно справедливо заметил тот, пожав плечами.
— Ладно, согласен, только из любви к кострам. Спорим, эта макулатура будет хорошо гореть.
Антон приблизил своё лицо к нему, почти касаясь носом его щеки и зловеще прошептал:
— А потом посмотрим, как хорошо будешь гореть ты.
Мгновение и он уже видит удаляющуюся спину Антона, не в силах пошевелиться. Он как будто до сих пор ощущал лёгкое щекочущее дыхание на своей щеке.
Дениса, застывшего посреди коридора со стопкой книг в руках, вновь окружили девчонки из студсовета.
— Так ты дружишь с Масловым?
— С чего вы взяли? — пробормотал он, отводя взгляд с двери аудитории, за которой только что исчез Антон.
— Ну, просто он никому не разрешает прикасаться к своим вещам.
— Я слышала, что он вундеркинд, — подхватила другая.
— Да неправда это! — запротестовала третья девчонка. — Просто он хорош в математике.
— Ага, так хорош, что даже старшаки к нему подходят с просьбой разобраться в расчётах.
Денис оставил девчонок и их болтовню позади и направился к лестничному пролёту, спихивая тяжеленные книги в рюкзак.
***
Вечером, вернувшись с небольшого перекура, Денис застал в своей комнате Антона, вернее сначала его взору предстала пятая точка, аккуратно обтянутая тканью спортивных брюк, а затем уже и сам Антон. Тот, опершись о столешницу ладонями, склонился над тетрадью и внимательно всматривался в Денисову писанину. Денис, засунув руки в карманы брюк, намеревался полюбоваться открывшимся видом, но Антон быстро выпрямился, услышав скрип двери.
— У тебя в двух матрицах ошибки, — изрёк он.
— Издеваешься? Я только что закончил всё проверять, — Денис уселся на стул и уткнулся в тетрадь, — Где?
— Вот здесь значение неправильное и тут тоже, — хрипловато прошептал Антон, склонившись к нему, и ткнул пальцем в решение.
Денис почувствовал приятный хвойный аромат, в сочетании с голосом и непосредственной близостью Антона, это будоражило и мешало сконцентрироваться.
— Зачем тебе завтра к Зяблику к четырём? — неожиданно вырвалось у Дениса.
— А? — Антон, похоже, даже сначала не понял, о чём речь, его голубые глаза удивленно распахнулись, — Ну… я у него курсовую пишу.
— Курсовую? Уже? Да ты настоящий заучка, да?
— Он сказал мне подумать над темой заранее, — пожал плечами Антон, в голосе парень уловил обиду. Он взялся за стопку книг, лежащих на столе. — Спасибо, кстати.
Денис забрал у него книги:
— Я помогу, пошли.
Они направились к выходу из комнаты, но на пороге Антон внезапно остановился, Денис чуть было не врезался в него.
— Ты разве не возьмёшь гитару? — спросил он, обернувшись.
— Конечно, — Денис повесил чехол на плечо, даже не пытаясь спрятать довольную улыбку.
Как оказалось, помимо Ромыча в комнате их поджидала толпа девчонок. Слово толпа, конечно, слишком громко сказано, девчонок было четверо. Чёрненькая Таня и рыженькая Оля пригласили с собой двух подружек. Те намеревались послушать песни под гитару.
— Твой выход, Дэн, сейчас самое время покрасоваться, — возвестил Ромыч, явно раздосадованный большим количеством посторонних в комнате.
— Завидуй молча, дружище, и восхищайся. — Денис бережно достал гитару из чехла и коснулся струн:
Скажи, красавица, чего не нравится?
Ведь я всего лишь на всего хочу тебе понравиться
Тебе понравиться, тебе понравиться…
Девчонки, конечно, были в восторге и просили сыграть им ещё и ещё. Денису уже начало надоедать это, к тому же голубые глаза ни разу не взглянули на него, Антон уткнулся в одну из тех книг Зяблика и время от времени что-то торопливо конспектировал в тетради. Хотя сам Денис поймал себя на том, что довольно часто останавливает свой взгляд на белобрысой макушке и спутанных волосах.
Он лишь на несколько минуток оставил свою старушку на столе, пока решил промочить горло тем, что найдётся у этих двоих, когда на неё вдруг уже хотели наложить свои грязные лапы. Ну, окей, не совсем лапы, и возможно, что не грязные, но факта это не меняет. Одна из девчонок, что особенно старательно хлопала глазками в сторону Дениса, попыталась взять гитару, ЕГО, чёрт возьми, гитару!
— Стой! — Ромыч отреагировал раньше и, вскинув руку, сказал, — Осторожно положи гитару на место и медленно отойди подальше, желательно в другой город.
— А в чём дело? – девочка замерла и непонимающе выпятила глаза.
— Любого, кто тронет его гитару, он убьёт, расчленит и спрячет под плинтус. Решай, хочешь ли ты там оказаться. — Ромыч равнодушно пожал плечами и вновь расслабленно прислонился спиной к стене.
Девчонка опасливо покосилась на напряжённо замершего Дениса и отошла от стола как можно дальше.
Денис облегчённо выдохнул:
— Не преувеличивай, Ромыч, ты много раз прикасался к гитаре, когда приносил мне её, но всё ещё здесь, а не под плинтусом.
— Под словом «тронет» я подразумевал игру на гитаре. Ты, скорее, согласишься пробежаться голым по универу, чем разрешишь кому-то учиться играть на своей гитаре. Я не прав?
— Не прав. Пробежаться голышом я могу прямо сейчас, без всяких условий, — Денис усмехнулся и ревниво взял гитару в руки. — Просто моя старушка уже древняя и я берегу её как зеницу ока, вот и всё.
Рука привычно легла на деку:
И день за днём сигареты и кофе
Мы не умрём никогда
Обещанья – мой профиль.
Я устал, открывая чужие конверты.
Сигареты и кофе
Кофе и сигареты.
Сонный Тоша – отдельный вид искусства. Такой вывод сделал Денис, всё также качаясь на стуле, правда, ноги со стола пришлось убрать, пока они втроём пили кофе с вафлями. Можно безнаказанно подкалывать белобрысого, видимо сонливость не сочетается с вредностью и реагировал на подколы он довольно вяло. Несколько минут спустя он уже вовсю сопел на своей кровати, раскинув руки в стороны, как морская звезда и разметав волосы по подушке.
Денис задумчиво перебирал струны, то и дело, скользя взглядом по контуру выпирающего кадыка на шее спящего Антона. Осознавая, что скользить по этому кадыку хотел бы, отнюдь, не взглядом, а, например, губами или даже языком.
Чёрт! Представить это и у него уже встаёт. Откуда такие мысли?
— Ты снова пялишься на него, — пробормотал Ромыч.
Денис поспешно отвёл взгляд, нервно проводя рукой по волосам:
— Мне, что теперь никуда и посмотреть нельзя?!
— Я не говорил, что нельзя, — парировал его друг, — Я просто … тебя не узнаю.
Денис лишь раздражённо фыркнул, он совершенно не хотел продолжать этот разговор.
— Почему он так странно храпит? — спросил Денис.
Они оба озадаченно уставились на сопящего Антона, затем Ромыч сказал:
— Он дня два назад кричал во сне.
Денис взметнул свой пронзительный взгляд на друга, в глазах читался не озвученный вопрос и Ромыч продолжил:
— До этого он иногда во сне еле слышно бормотал, а тут прям натурально заорал.
— И что кричал?
— Да слов вряд ли разберёшь, особенно ночью с перепугу. Жутковато это, но он вроде быстро успокоился, когда я свет врубил, сам ничего не помнит потом.