Всадники в грозу. Моя жизнь с Джимом Моррисоном и The Doors
- Автор: Денcмор Джон
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: Delacorre Press; Bantam Doubleday Dell Publishing Group; 666Fifth Avenue, New York, New York 10103
- ISBN: 0-385-30033-6
- Переводчик: Антон Яковина
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Всадники в грозу. Моя жизнь с Джимом Моррисоном и The Doors». Краткое содержание книги:
— Оправдывают ли The Doors употребление наркотиков?
— Ну… — ответил Рей, оглядываясь на Джима с улыбкой. Джим улыбнулся в ответ. Это было уклончивое и не дающее повода призвать к ответственности полу-согласие. Я поспешил срочно перевести разговор в другое русло и произнес краткую, но пылкую речь о пользе Трансцедентальной Медитации. Я искренне хотел, чтобы побольше молодых людей приобщились к медитации. ТМ помогла мне разобраться со своим отношением к наркотикам и не попасть в зависимость. Может, другим тоже поможет.
Робби просидел всю пресс-конференцию с закрытым ртом. Он запускал руки в свои густые темно-русые кудряшки, покачивал головой, улыбался, внимательно выслушивал вопросы и ответы — и не издавал ни звука. Я знал, что ему есть что сказать, но он был слишком застенчив.
«Ви откривайт ваш сумка, я проверяйт!» — пролаял мне таможенный служащий по-английски с сильным немецким акцентом. Когда мы прибыли во Франкфурт, второй пункт в нашей гастрольной поездке, я было подумал, что я в старом кино про Вторую Мировую. Однако, когда мы начали знакомиться со страной, люди здесь оказались очень дружелюбны и я удивился, сколько вокруг зелени. Я думал, что здесь все будет в серых тонах. Наверное, пересмотрел фильмов, формирующих неправильный стереотип о Германии.
Наш концерт во Франкфурте организовывали двое молодых парней, они были очень милы и старались удовлетворить любую нашу потребность. При них имелась живенькая блондинка, которая, похоже, была не прочь подразвлечь гостей-гастролеров. Мы сделали такое заключение после того, как один из промоутеров со значением сообщил, что Хосе Фелисиано очень понравилось читать по Брайлю[47] у нее на груди. (Нам всем очень понравилось, как Хосе Фелисиано исполнил “Light My Fire”, потому что он сыграл ее по-своему, не копируя нашу аранжировку). Еще одна прелестная немочка, Франческа, вцепилась непосредственно в Джима. Пэм Карсон вблизи не наблюдалось, и вообще, у Джима как раз в этот период возникло обыкновение ночевать по мотелям, когда мы находились в Лос-Анджелесе. Я поглядел на Франческу и решил, что у нее есть все шансы.
Тем вечером, на сцене, перед открытием занавеса, я с оптимизмом ожидал нашего выступления. Я ощущал, что публика — в предвкушении. Мы рубанули “Break On Through” и резко оборвали в конце с моим финальным ударом по тарелкам. Тишина. Мы бодренько начали второй номер, “Back Door Man”. Играя, я по прежнему ощущал, что публика сидит, как немая. Наверно, это их Джим зачаровал. Песня закончилась и зал опять отреагировал очень тихо. Любопытно.
Мы подумали, что “Whiskey Bar” их поднимет, раз уж вещь написана их соотечественником, Бертольдом Брехтом, родом из Мюнхена.
Ни фига. Сидят, молчат и хлопают глазами. Наверное играть здесь до-Гитлеровскую песню было дурным вкусом. Мы продолжили, и Джим начал грубиянить, понося публику за такое плохое поведение. Он ходил по сцене крадущейся походкой, схватив микрофонную стойку, как дротик и притворялся, что сейчас метнет ее в публику. Затем делал на лице ужасную гримасу, разбегался через всю сцену, от моих барабанов прямо к краю, и пугал ближайших зрителей, тыча в них стойкой, как копьем. Публика не дрогнула. Зато у меня каждый раз перехватывало дыхание. Я боялся, что он сейчас в натуре кого-то покалечит.
Мы доиграли сет, все с тем же вялым откликом, и занавес опустился. За сценой все попритихли. Промоутеры, гипер-дружелюбные до концерта, отводили от нас глаза.
— Рей, ты что-нибудь понимаешь?, — спросил я.
— Убей меня!
Я разозлился на Джима за то, что он так враждебно вел себя со зрителями, но, задним числом, я понял, что тогда он спас концерт и вселил храбрость во всех нас. В этом был он весь, наш рок-певец, затянутый в свои «кожанки», в гневе топавший ногами по сцене, распространяя вокруг себя волну свирепой угрозы. Он не ходил гусиным шагом, но юные немцы поняли намек. Ярость и анархия. Именно то, что они изо всех сил пытались забыть со времен войны.
Потом нас отвезли в израильский клуб под названием «Das Kinky». Жизнь там била ключом. У меня сложилось впечатление, что молодые люди пытались получить сполна все то, что недобрали их родители. Блондинка стала вешаться на Робби, обнаружив, что всех остальных уже разобрали — Джим с Франческой, Рей с Дороти и я с немецкой еврейкой из клуба — но безуспешно.
47
Шрифт для слепых.