Сестренка батальона
- Автор: Малыгина Надежда Петровна
- Год: 1967
- Язык: русский
- Год: Военное издательство Министерства обороны СССР
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Сестренка батальона». Краткое содержание книги:
В горящем танке ворвался в скопище врага ее муж, комбат Румянцев. Он обеспечил успех батальону, но погиб.
«Она не плакала. В груди все словно промерзло, застыло».
Но надо жить. Ведь ей нет еще и двадцати... Жить или выжить? Эти две мысли подводным течением проходят в книге. Героиня выбирает первое — жить! Пройти через все испытания и выстоять. В этом основное содержание повести.
— Сначала был больна...
— Ну-ну, снимай брюки-то, снимай скорее.
— Сначала был больна, — деревянным голосом повторил Абикен, уставив взгляд в потолок.
Наташа привычно раскатывала бинт, обхватывая им талию Галиева, холодными руками касалась его ног.
— Подожди, не одевайся, — сказала она, окончив перевязку. В высоком комоде нашла белье.
— Вот, надень сухое и чистое.
Пока Абикен переодевался, Наташа и Марякин, стояли у калитки дома и прислушивались к орудийной перестрелке в той стороне, где находился танк начальника штаба.
— Капитан, наверное, повел пленного к комбату. И рация у сто десятого отбита, —вслух досадовала Наташа.
Вдруг, словно по команде, началась стрельба вдоль левого бугра. Длинные пулеметные очереди перекрывались мощными хлопками пушечных выстрелов, гулом рвущихся снарядов, воющим свистом мин.
— Сюда прут. Плохи наши дела.
И, как бы подтверждая слова Марякина, между домами на центральной улице мелькнули обе «тридцатьчетверки»: одна из них с расщепленной пушкой — сотая, комбатовская, другая — сто десятая, капитана Садовского. Пушка сто десятой смотрела в сторону бугра, и, когда машина останавливалась, из нее вырывалась вспышка. А на вершину левого бугра, задрав носы, так, что видны были днища, уже вползали вражеские бронетранспортеры.
«Тридцатьчетверка» комбата остановилась напротив переулка, в котором стояли Наташа с Лешкой. Танкисты искали их. Вот и механик высунулся из люка, оглядывая улицу... До танка можно добежать, тут всего метров сто...
— Абикен, да где ты там пропал? — нетерпеливо крикнула Наташа.
— Галиев! — сквозь стиснутые зубы прохрипел Лешка и бросился в дом.
Землю потрясли два близких взрыва. Над зданием, у которого стоял танк комбата, взвилось облако пыли, полетели доски, щепа, куски штукатурки. Били по «тридцатьчетверке». Еще выстрел, еще...
— Да не стойте же вы! — сжав кулаки, закричала Наташа, будто в танке могли ее услышать. С ужасом, забыв об опасности, грозящей ей, Лешке и Абикену, ждала она следующего выстрела, который может попасть — нет, он обязательно попадет в машину комбата.
Мотор взревел яростно и зло, мелькнули перед глазами траки гусениц.
«Тридцатьчетверки» выскочили на правый бугор. Сотый летел стремительно, а сто десятый маневрировал, разворачивал башню, его снаряды с ревом проносились над домами, над головами Наташи и Лешки, рвались на левом бугре, вокруг вражеских бронетранспортеров.
Машины с белыми крестами, будто сознавая свое численное превосходство, медленно и упрямо ползли вниз, к деревне, охватывая ее подковой. Еще несколько минут, может полчаса, — и гитлеровцы будут здесь. И это конец. Не знала, что бывают и такие смерти? Нет, знала. Но не думала, что самой придется погибать вот так. Думала, в бою. На глазах у товарищей. Солдатской боевой смертью. А так... глупо.
Бронетранспортеры все ползли, как холодные противные жабы, и белые кресты на их боках казались могильными. «С ними все равно сегодня будет покончено... Да, но прежде, чем наши покончат с ними, они прикончат нас. А вернее всего, мы сами сделаем это. Не дожидаясь, пока немцы схватят нас...» Эта очевидная мысль не ужаснула, не лишила сил. Наоборот, голова стала ясной, только в кончиках пальцев рук легонько покалывало да сердце колотилось звучно и часто.
Наташа достала из кобуры пистолет, сунула за пазуху: «Вот он, выход. Но это — крайнее, самое крайнее. Когда исчезнет последняя надежда. А сейчас еще не все потеряно. Надо только думать, думать...»
Марякин вывел из дома Галиева, с надеждой взглянул на улицу. Но «тридцатьчетверок» уже не было. А на деревню надвигался размеренный воющий гул чужих машин. Он нарастал, усиливался, сливаясь в один оглушающий рев.
— Да, положеньице. Как у кур во щах, — грустно пошутил Марякин.
— Что же сделать, что можно сделать? — стараясь казаться спокойной, вслух рассуждала Наташа. — В подвал? Там, что в мышеловке, живых схватят. На чердак? Черт его знает... Леха, ну, давай думай, они же совсем близко!
— Меня не оставляй, Лешка, — рыдающим голосом проговорил Абикен. Маленький, худенький, он горячо, с подвыванием умолял: — Лешка, не оставляй! Немца убьет меня, Лешка!
— Это еще что за чертовщина! — Марякин оторвал от себя Галиева. — Да ты, что, парняга, ошалел? — Марякин схватил его за ворот: — Мы же из-за тебя, слышишь, из-за тебя остались тут, в этом капкане, а ты...
Наташа приметила горячечный блеск раскосых черных глаз Абикена и неестественно яркий румянец, заливший его смуглое лицо.
— Оставь его в покое, у него горячка. Это от потери крови.