Все свои. 60 виньеток и 2 рассказа [litres]

(Вадик вообще очень остроумный. И когда острит, делает особую гримасу, напоминающую распускание морщин Билибиным из «Войны и мира». У Билибина ли он ее позаимствовал или у собственного отца, Зиновия Паперного, знаменитого остряка, – любопытный вопрос. Надо бы, пока не поздно, спросить.)

Так что тут я Вадику в конце концов проиграл. Зато тогда в Лас-Вегасе вскоре выиграл у Иосика – и как!

На конференцию я приехал не столько себя показать, сколько людей посмотреть. Показать же я хотел своей новой даме захватывающий вид на Большой канал с гондолой, которую можно потрогать руками. Этот план удался, но, чтобы оправдать свой приезд, мне надо было сделать какой-никакой доклад, и я его сделал. Я развил ту мысль, что соц-арт, вошедший в моду и богато представленный среди участников конференции, чреват эстетической, а с ней и моральной, реабилитацией сталинизма. Я, говорилось в докладе, разумеется, за свободу творчества и вообще ни на чем не настаиваю, поскольку наблюдаю за Россией издалека, но все-таки закрадывается вопрос, не слишком ли успешно все эти шикарно отрефлектированные и вроде бы игрушечные Ленины и Сталины примиряют общество с проклятым прошлым?

Ответ моих московских друзей-постмодернистов был единодушно отрицательным:

– Вы, Алик, просто оторвались от российской почвы. В вас говорят неизжитые советские страхи. Теперь все иначе. Выставки устраиваются какие угодно. Печатается все без какой-либо цензуры. Вот Тимур работает на Радио «Культура» – приглашает и интервьюирует, кого хочет.