Начни сначала [litres][Begin Again]

– Ты же знаешь, мы с Эдмундом иногда перегибаем палку.

– Мама… – Я сглотнула. – Мама позвонила мне и сказала, что с тобой произошел несчастный случай, – выдавила я. – Она сказала это так… это прозвучало так, как будто все очень плохо.

Папа разразился хриплым смехом, а затем покачал головой. Он шумно выдохнул, а потом снял с моего плеча сумку.

– Ты, конечно, неправильно ее поняла.

Я была совершенно ошеломлена. Я приготовилась ответить, но отец прервал меня, отходя в сторону и приглашая войти.

– Заходи первой, – серьезно сказал он.

Пока мы шли к дому, я видела, что он слегка хромает. Он поставил мою сумку на мраморный пол фойе, прежде чем пойти в сторону гостиной, не обращая внимания на то, следую ли я за ним. Мне пришлось взять себя в руки, чтобы не закричать.

С одной стороны, я испытывала неимоверное облегчение от того, что с папой все в порядке.

С другой стороны, мне хотелось убить маму.

Я огляделась, но ее нигде не было видно.

В гостиной папа сел на белый кожаный диван и выжидательно посмотрел на меня. Бессильно я опустилась в кресло рядом с ним. Мне потребовалось мгновение, чтобы собраться с мыслями.

Молча я огляделась. Здесь ничего не изменилось. Роскошная обстановка показалась мне слишком декаданской после нескольких месяцев, проведенных в Вудсхилле. Трудно поверить, что всю жизнь я не знала ничего, кроме парчовых обоев, современной и к тому же невероятно неудобной мебели и люстр везде, куда ни глянь. Только цвет декора мои родители меняли в соответствии со сменой сезонов. Однако, в отличие от мамы Кейдена, для дома они выбрали не теплые осенние цвета, а блестящие оттенки шампанского и благородный кремово-белый цвет.

Папа взял графин с водой, который стоял перед нами на подставке, которая, вероятно, должна была быть столиком, даже если и совсем отдаленно напоминала его. Скорее, это были просто зеркала, соединенные в шестиугольник.

– Стакан воды? – спросил он, и я медленно кивнула.

Теперь, когда волнение немного спало, я поняла, насколько пересохло у меня в горле. Я подтянула ноги на кресло и скрестила их, потом взяла полный стакан, который имел ту же форму, что и стол, и поднесла его к губам. Жадно я глотала прохладную воду.

– Где мама? – спросила я, вытирая рот тыльной стороной ладони.

Даже если папа и был удивлен или встревожен моей стрижкой или отсутствием манер, он этого не показывал.

– Ты же ее знаешь. Наверное, готовится к завтрашнему ужину, – отозвался папа.

Это означало, что она была у парикмахера или сплетничала со своими подругами за кофе. Ей повезло. Если бы она в этот момент вошла через двустворчатую дверь, я бы уже ничего не могла гарантировать.

– Значит, ты здесь только потому, что думала, я умираю, – сказал отец и сделал глоток из своего стакана, прежде чем поставить его обратно на стол.

– Мама плакала по телефону, – уклонилась я от его вопроса.

Папа поднял обе брови.

– Она действительно старалась изо всех сил, чтобы ты приехала на торжество.

Я фыркнула и на мгновение замолчала. Если честно, я не знала, что на это сказать.