Учитель и ученик [litres]
- Автор: Грэй Клаудия
- Год: 2021
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-04-161369-3
- Переводчик: Василий Ткаченко
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Учитель и ученик [litres]». Краткое содержание книги:
Джедай должен быть бесстрашным воином, хранителем справедливости и знатоком путей Силы. Однако, пожалуй, главный долг любого джедая – передать свои знания другим. Мастер Йода обучил Дуку; Дуку обучил Квай-Гона Джинна; а теперь и у Квай-Гона есть свой падаван. Квай-Гону не раз доводилось смотреть в лицо всевозможным опасностям, но ничто не страшит его больше, чем мысль о том, что он может оказаться плохим учителем.
Оби-Ван Кеноби питает глубокое уважение к своему учителю, но не всегда его понимает. Ну зачем Квай-Гону нужно постоянно нарушать правила, обязательные для всех джедаев? Почему он увлекается древними пророчествами, вместо того чтобы заниматься более насущными проблемами? И отчего Квай-Гон не сказал, что обдумывает приглашение в Совет джедаев – прекрасно зная, что это положит конец их партнерству? Простой ответ пугает Оби-Вана: он оказался плохим учеником.
Когда джедай по имени Раэль Аверросс, еще один ученик Дуку, просит их помощи в разрешении политического спора, Джинн и Кеноби отправляются к королевскому двору планеты Пайджел, убежденные, что это их последняя совместная экспедиция. Но простое, на первый взгляд, задание быстро осложняется из-за интриг и видений кровавой катастрофы, которые угнездились в голове Квай-Гона. В то время как вера Квай-Гона в пророчества растет, вера Оби-Вана в своего учителя подвергается испытанию. И, как назло, именно в этот момент появляется новая угроза, против которой учитель и ученик должны выступить как никогда сплоченно… или разойтись навеки.
После долгого молчания Квай-Гон осознал, что учитель больше ничего не скажет. Он закрыл голокрон и ушел, твердо решив отнести его прямо в Архивы и больше никогда не огорчать наставника.
Той ночью, однако, Квай-Гон никак не мог заснуть.
«Голокрон содержит пророчества. А пророчества открывают нам будущее». – Как можно было не хотеть узнать будущее, если это возможно? Он застонал и перевернулся в постели. – «Никакая это не темная сторона. Просто бессонница».
Квай-Гон уже нашел множество связей, которые, как он думал, были вполне аргументированными. Было ошибкой, полагал он, считать, что пророчества поныне описывают будущее: они были записаны почти десять тысяч лет назад, и, конечно, с тех пор некоторые уже сбылись. Пророчество о женщине, которая родится во тьме и породит тьму – оно вполне могло относиться к древней герцогине Маластера, чей отец вел войны, грязные даже по тамошним стандартам, и чья дочь стала темным джедаем. Другое пророчество гласило, что ситхи исчезнут и появятся снова. Большинство толкователей считали, что в нем говорится о потенциальном возрождении Ордена ситхов, но Квай-Гон гадал, не идет ли речь об одном конкретном ситхе, легендарном Дарте Ренде, который считался мертвым, но вернулся и снова начал войну против Ордена джедаев…
Но нет, об этом даже думать не следует. Нельзя, если он хочет быть хорошим учеником Дуку.
Квай-Гон натянул одеяло на голову и постарался заснуть.
Наутро Квай-Гон, сонный и сердитый, придал себе презентабельный вид и отправился в комнаты Дуку. Он ожидал очередной выволочки, а возможно, даже пары дополнительных поручений в виде наказания. «Как будет угодно учителю», – сказал он себе.
Однако, открыв дверь, юноша обнаружил, что Дуку сидит за тем же столом, за которым накануне сидел он сам, а перед ним открыт голокрон пророчеств. В золотистом свете голокрона лицо Дуку казалось моложе, чем Квай-Гон когда-либо его видел.
– Падаван, – сказал Дуку. – Мне подумалось, что раз ты в любом случае будешь его изучать – то лучше, если ты будешь это делать под правильным руководством. Под руководством того, кто присмотрит, чтобы ты не зашел слишком далеко.
Квай-Гон ухмыльнулся:
– Вы имеете в виду, что будете сами меня учить?
– Это моя обязанность, – ответил Дуку. – Ведь я твой учитель. – За все время он так и не оторвал глаз от голокрона.
Глава 24
– Да здравствует ее светлейшее высочество! – провозгласил глашатай.
Толпа, собравшаяся в центральном куполе столицы, разразилась радостными криками. Это было самое большое и радостное сборище, которое Раэль Аверросс видел за восемь лет жизни на Пайджеле.
Он лично об этом позаботился.
Аверросс стоял на парящей платформе рядом с Фэнри, глядя, как она машет рукой своим подданным. Большую часть своего детства принцесса провела в стенах дворца, и на таких массовых сборищах она немного робела. Возможно, последней задачей Аверросса в качестве регента и было помочь Фэнри привыкнуть к роли королевы. Монарх, пускай даже конституционный, должен уметь держаться на публике.
Фэнри, конечно, выглядела что надо. Ее платье и тюрбан были из зеленой ткани – достаточно бледной, чтобы соответствовать пайджельским стандартам внешней простоты, но с богатой золотой вышивкой, которая слегка поблескивала в свете ламп. Она величественно глядела на толпу с высоты своего роста… ну, какой был рост у малютки, с такого и глядела. Кейди помогла принцессе подняться на ступеньку, чтобы ее было лучше видно.
Митинг был широко разрекламирован – Аверросс за этим проследил, а ушлая «Цзерка» даже предложила бесплатный транспорт для участников из других провинций. Многие из этих веселящихся, размахивающих флажками граждан всего пару часов назад высадились с кораблей «Цзерки», предвкушая свой первый визит в столичный купол. И всех до единого обыскали и проверили сканером. Сегодня никакие нейродротики внутрь не проникнут.
Над платформой парили дроиды-камеры, снимая крупным планом прекрасную юную принцессу, которая скоро станет королевой Пайджела. Аверросс позаботился о том, чтобы ни один из них не задерживался надолго на нем самом. Внимание публики давным-давно перестало доставлять удовольствие.
Перед глазами промелькнули воспоминания.
Зал Совета. Йода печально качает головой: «Оплакиваем мы смерть Ним Пианны. Слишком рано, слишком бесцельно она погибла». Аверросс шагает по коридорам Храма, взгляды встречных жгут как лазерные лучи. В голосе каждого падавана слышится эхо голоса Ним, а его и так безграничное страдание еще больше усугубляется осознанием того, что все вокруг винят его, как винит он себя сам: они никогда не хотели, чтобы он был здесь, никогда не считали его своим, и его неудача показала, что они были правы…