Последний подарок Потемкина [litres]

Всё связанное с великой покойницей Марией-Терезией граф Кобенцль воспринимал очень трепетно и близко к сердцу. Ибо императрица-мать почему-то питала к графу глубокую привязанность, невзирая на его непривлекательную внешность и заурядную внутренность, привязанность, которая весьма способствовала его блестящей карьере при Габсбургском дворе.

– Великая императрица Мария-Терезия чрезвычайно опасалась болезней заразных, – дипломатично отвечал граф, – и посему старалась лимитировать личные контакты… А касательно еврейского вопроса – вот уже десять лет, как, увы, преждевременно почившим императором Иосифом был издан «Эдикт о терпимости». Эдикт сей, который зовется также «Толеранцпатент», позволяет евреям нашей великой империи заниматься ремеслами, земледелием и даже иметь мануфактуры разные, а также нанимать на работу работников-христиан.

– Да, да! – живо отреагировал де Линь, – я очень хорошо знаком с сутью Толеранцпатента. Даже имел честь обсуждать некоторые его положения с покойным императором. Интересная инициатива, безусловно. Но нацелена-то она, по своей сути, на ассимиляцию, не так ли?

– Цель эдикта, – напыжился Кобенцль, – сделать всех субъектов империи «полезными для государства», включая евреев. Втянуть евреев империи во все аспекты жизни империи. Например, несение воинской повинности.

– Ну, а обязательное присвоение германоязычных имен и фамилий? А обязательное преподавание на немецком языке… Это ведь явно толчок к ассимиляции. Причем хорошо продуманный…

– И это тоже предпринято для того, чтобы сделать их истинными гражданами империи. Эдикт дал возможность детям евреев без ограничений посещать общеобразовательные школы и университеты, где профессора, естественно, преподают на немецком… Наша империя велика. В ней проживают многие народы. Необходим язык, объединяющий их. Ну, не на «мадьярском» же наречии нам объясняться, право…

– У меня вопрос слегка деликатного свойства, граф… – многозначительно ухмыльнулся де Линь, – а как вы объясняете то, что не окончившие начальную школу с преподаванием на немецком языке лишены права жениться до 25 лет?

– Это рациональная необходимость, – возразил Кобенцль, – ну, разве может молодой человек, не владеющий в совершенстве языком империи, быть полноценным субъектом империи? К тому же способным создать здоровую настоящую семью?

– То есть «германоязычность», по-вашему, есть эталон полноценности? – опять вступила в разговор Дашкова, – что-то похожее мы вроде уже слышали сегодня…

– Вы передергиваете, княгиня… Я этого не говорил. Просто эдикт отменил многие их еврейские средневековые пережитки. Кагальное самоуправление, например. Империя не потерпит более еврейские общины, существующие по принципу «государства в государстве». Закон един для всех ее субъектов. В дела же их синагогальные империя, кстати, не вмешивается вообще! Старосты общинные у них есть, вот пусть они этим и занимаются! Хочу лишь подчеркнуть, княгиня фрау Дашкова, что те же проблемы стоят и перед вашей империей, но мы, заметьте, первыми в Европе пытаемся сделать евреев полезными членами общества…