Утраченное кафе «У Шиндлеров» [История Холокоста и судьба одной австро-венгерской семьи] [litres]

Доктору Штейнбрехеру было совершенно ясно, что это не пустая угроза и что ему нужно срочно встретиться со своими клиентами. Ульм организовал им встречу с Гуго в тюрьме. Когда Штейнбрехер сообщил об угрозе Ульма, Гуго, выйдя из себя, с ходу отверг предложение, обозвав его «нахальным вымогательством». Гуго не позволил бы себе стать его жертвой, даже если бы ему пришлось остаться в тюрьме. Озадаченный Штейнбрехер кинулся к Эриху, и тот ответил вполне однозначно: Гуго не должен остаться в заключении, даже если это будет стоить им «всего состояния». Он очень попросил Штейнбрехера убедить Гуго продать виллу с садом по цене, предложенной Ульмом.

Вот почему – если верить позднейшим показаниям Гуго – он, крайне недовольный сделкой, вместе с Эрихом все-таки подписал договоры, 9 и 15 июля 1938 года соответственно, на продажу виллы и прилегающего земельного участка по ценам, назначенным Гофером. И то и другое перешло во владение банка Sparkasse.

Доктор Ульм явно не сомневался, что у него все получится. Еще в июне, до того как Гуго с Эрихом дали свое согласие, в государственной полиции и у Эйхмана, в Вeне, в Управлении по охране собственности, он раздобыл все разрешения, необходимые для перехода права собственности. Потом Штейнбрехер утверждал, будто так и не узнал, заплатил ли гауляйтер Гофер лично, но считал это маловероятным; скорее Гофер обратился в Sparkasse за ссудой. Точно одно: Гуго с Эрихом не получили ничего из всех этих 60 000 рейхсмарок. Это была самая настоящая экспроприация, хоть и названная по-другому.

Сам Гофер – как следовало из других документов 1940-х годов, которые я обнаружила в папках о вилле Шиндлеров, – видел все это совершенно иначе. Он утверждал, что передал Ульму наличные, чтобы уже он, в свою очередь, внес деньги в банк. Он настаивал, что понятия не имеет, какая сумма досталась Гуго и Эриху, потому что дальнейшая передача денег лежала уже на обязанности банка. На самом-то деле ему наверняка было прекрасно известно, что все его платежи (если они вообще делались) шли на замороженный счет, откуда Гуго и Эрих ничего не могли получить.

Более того, Гофер подчеркивал, что, приобретая виллу с садом, действовал по всем правилам «нормальной, честной коммерции», и приводил свои «доказательства». По его словам, назначение гауляйтером состоялось в мае 1938 года, но в Инсбруке ему с семьей не предоставили никакого жилья, поэтому сначала он снимал номер в гостинице «Мария-Терезия», которая находилась между кафе «У Шиндлеров» и универсальным магазином «Бауэр и Шварц». Сидя в архивах, я думала о том, что свои официальные обязанности Гофер уходил исполнять из здания, вклинившегося между двумя заведениями, принадлежавшими евреям. Его, наверное, это страшно раздражало.