![Утраченное кафе «У Шиндлеров» [История Холокоста и судьба одной австро-венгерской семьи] [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/4/8/7/8/utrachennoe-kafe-u-shindlerov-istoriya-holokosta-i-sudba-odnoj-avstro-vengerskoj-semi-litres-download.jpg)
Утраченное кафе «У Шиндлеров» [История Холокоста и судьба одной австро-венгерской семьи] [litres]
- Автор: Шиндлер Мериел
- Язык: русский
- Год: Аттикус
- ISBN: 978-5-389-20907-7
- Переводчик: Татьяна В. Камышникова
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Утраченное кафе «У Шиндлеров» [История Холокоста и судьба одной австро-венгерской семьи] [litres]». Краткое содержание книги:
Мирная жизнь Инсбрука и чарующая, отражающая культурные традиции Австро-Венгерской империи атмосфера открытого в 1922 году кафе «У Шиндлеров», где люди танцевали, заводили романы и где подавали самый вкусный яблочный штрудель во всей Австрии, – все оборвалось с приходом к власти нацистов. Члены семьи были разбросаны по миру, и правда об их жизни оставалась неизвестной до того времени, когда автор этой книги, «войдя в большой мир Богемии девятнадцатого столетия и Австрии двадцатого, двух мировых войн, падения империи, отравы антисемитизма и нацистской диктатуры», собрала воедино утерянные фрагменты пазла. Это рассказ не только о трагических потерях (некоторые члены семьи Шиндлер погибли в лагерях Терезиен-штадт и Освенцим), но в конечном счете о возрождении и примирении.
«Все детство нас окружали самые разные истории. Я приняла твердое решение понять отца, отделить правду от вымысла в его рассказах, точные воспоминания от неточных, а для этого мне предстояло с головой погрузиться в его прошлое и хитросплетения большой, длинной семейной истории. Мне предстояло основательно познакомиться с историей Австрии, понять, каково было жить в неспокойной стране, с высот своего имперского величия упавшей в пучину Первой мировой войны, едва не исчезнувшей и все-таки поглощенной Третьим рейхом. Мне предстояло точно узнать, что сталось с “империей Шиндлеров”». (Мериел Шиндлер)
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Сложность была не в том, чтобы найти покупателей, – в конце концов, на еврейские компании зарились многие, потому что покупать было самое время; самое трудное было не бросить работников на произвол судьбы и не продешевить, чтобы иметь возможность заняться коммерцией в Лондоне. Это был нелегкий путь со множеством препятствий.
Линц и Вена, лето 2019 года
Архивист городских архивов Линца протягивает мне тонкую картонную папку; в ней хранятся оригиналы списков евреев, проживавших в городе в 1938 году. Это страницы из регистрационной книги, разграфленные тонкими синими линиями. В первые две колонки машинистка впечатала подробные сведения о каждом человеке из списка: сначала адрес, чуть ниже фамилия, имя, звание и год рождения. В соседней колонке проставлен номер, чтобы бюрократы точно знали, сколько именно евреев еще осталось.
Машинопись испещрена карандашными пометками. Рядом с именами Эдуарда и Эмилии (Лили) стоят крупные галочки. Время идет, гестапо регулярно обновляет информацию, и в списке появляются поправки, сделанные синим и красным карандашами. Некоторые фамилии, наоборот, удаляются, потому что оказалось, что их обладатели вовсе не евреи, – даже после того, как нацисты значительно расширили определение, кто, собственно, подпадает под эту категорию. Кого-то просто вычеркнули: значит, эти люди выбыли из страны, и не важно, идет ли речь об эмиграции или депортации. От документа веет холодом: он убедительно доказывает полное истребление общины. Я перелистываю его страницы и чувствую, как к горлу подступает тошнота. Я возвращаю папку архивисту, иду в туалет и долго мою руки.
Больше всего в линцских списках меня поражает их бюрократическая сухость и методичность. В Еврейском музее Вены это впечатление еще больше усиливается, когда я вижу плакат, названный «инструкцией по преодолению бюрократических препятствий», которую Эйхман разработал для австрийских евреев, желавших эмигрировать (см. илл. 22 на вкладке). Я внимательно разглядываю его минут двадцать, силясь представить себе, как этот лабиринт преодолевали мои предки. В подробной схеме перечисляются способы конфискации имущества и экспроприации активов евреев.
Плакат появился позднее 1938 года, на нем даже стоит дата «1941», а значит, к тому времени в Австрии Эйхман внедрил многое из того, что потом стало обыденностью в Европе, оказавшейся под властью нацистов. Кроме конечно же «окончательного решения», в организации которого Эйхман сыграет огромную роль в следующем году.
А больше всего меня поражает глубочайшее противоречие, заложенное в основу всего этого бюрократического аппарата. Очевидно, что нацисты всячески затрудняли выезд евреев, что было нелогично, ведь избавление Австрии от них было одной из главнейших целей гитлеровцев. Мой дед на себе испытал всю тяжесть этого парадокса.
12
Две кофейные чашки
Инсбрук, лето 2019 года
Даже и теперь здание, в котором я сейчас нахожусь, местные путеводители называют «виллой Шиндлеров». В доме, который построил мой дед, сейчас работает институт, занимающийся вопросами роста и старения клеток. Он входит в структуру Инсбрукского университета.
Я попросила директора института, доктора Питера Янсена-Дуэра, разрешить мне осмотреть здание, и вот в жаркий августовский день пришла сюда. Теперь почти все внутреннее пространство разделено на небольшие помещения, а подвальный этаж сильно расширен, и в нем разместили лаборатории с температурным контролем для выращивания клеточных культур. Доктор Янсен-Дуэр говорит мне, что дом стал тесен для института и они теперь думают, как бы соединиться с естественно-научным департаментом университета, а он находится на другой стороне Инсбрука.
Самая главная трудность приспособления дома под проведение исследований – это жара. В 1990-х годах для увеличения площади к нему пристроили два полностью кондиционированных крыла из зеленого стекла; но летом очень сложно поддерживать прохладу в старой части здания, потому что с каждым годом в Инсбруке становится все жарче и жарче.
То, что делает Питер, захватывающе интересно, и он рвется посвятить меня во все подробности, но я-то приехала сюда, чтобы ощутить, каково это было бы – жить на вилле моей семьи. Мне хочется привязать снимки из альбомов к комнатам этого дома. Увы, от интерьеров почти ничего не осталось. До наших дней дожила только одна гостиная, с оригинальным паркетным полом, книжными шкафами и встроенным ящиком для хранения вина, украшенным великолепными деревянными инкрустациями. Если я закрою глаза, то, кажется, услышу звон коктейльных бокалов и гул голосов. Огромная, залитая солнцем терраса как будто давным-давно знакома. На многих фотографиях, оказавшихся у меня, на ней или кто-то играет в пинг-понг, или Эдит с Гуго устраивают прием.