Свет в ночи [(о «Преступлении и наказании») Опыт медленного чтения]

Высмеивания Гоголя почитал Достоевский кощунствен­ными и, силясь заблаговременно пробудить спящих, был го­тов, вслед за Баратынским, видеть благодать в страстях, пло- дотворящих людские сердца, «как пажити Эол бурнопогод- ный». В преступных дерзаниях усматривал Достоевский же­лание человека очнуться от еще более греховного сна. От­сюда и возникало в Достоевском как бы пристрастие к пре­ступным, к падшим. И он творчески показал нам духовный аристократизм убийцы, христианское смирение пропойного пьяницы и пламенную веру в Бога, в Его милосердие, блуд­ницы, отвергаемой «порядочными господами».

Жизнь вырастает из противоречий в духе и питается па­радоксами. Для автора «Преступления и наказания» тот еще не начинал мыслить, кто не понял этого. В напряженном и зорком внимании к преступно дерзающим и падшим, в жела­нии их оправдать, Достоевский у нас не одинок. И тут Бара­тынский его прямой предшественник. Тягу Баратынского к оправданию людей, нарушающих в поисках истины обще­принятые устой нравственности, первым отметил Брюсов. «Характерно, —- говорит он, — что герои Баратынского поч­ти исключительно люди падшие. Найти искру живой души в падших, показать, что они способны на благородные чув­ства, такова задача, которую ставил себе Баратынский». И разве не крайне важно установить в творчестве великих ху­дожников преемственность идей и настойчивую повторяе­мость тем? В особенности важно обнаруживать бессознатель­ную, вполне органическую преемственность, проникая тем самым не только в замыслы художников, но и в тайники на­ции, духовными частицами которой они состоят. Наблю­дать за переходом художественных идей от одного россий­ского творца к другому и улавливать то, что из этого рож­дается, образовывается, значит приближаться к разгадке все­го тайно теперь назревающего в нашем отечестве, решаю­щем в своих духовных недрах судьбы мира на много столетий вперед. Сытые земными благами обитатели Западной Евро­пы не хотят, да и не могут этого понять. Справедливо заме­тил Тютчев, что даже самые умные из них, как только дело касается России, ничего, кроме глупостей, не говорят и не делают. Ныне пресыщенность всевозможными богатствами привела западных людей к душевному омертвению, и все со­временные виды спорта — жалкая и смешная попытка вы­дать непробудно уснувших за бодрствующих.