Девятый круг. Одиссея диссидента в психиатрическом ГУЛАГе
- Автор: Давыдов Виктор
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1637-0
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Девятый круг. Одиссея диссидента в психиатрическом ГУЛАГе». Краткое содержание книги:
Вечерком урки просили его «тиснуть роман», и рассказчик по пару часов кряду пересказывал какой-нибудь популярный приключенческий сюжет, вроде «Графа Монте-Кристо», ставя точку в момент, когда урки, наконец, засыпали. Следующая серия сериала читалась на другой день.
Большинство населения общей камеры составляла самая многочисленная каста — «мужики». Необразованные, темные, бессловесные, их понятия о мире складывались только из того, что они видели в своих селах, мелких городишках и пролетарских районах. Они не знали ничего, кроме тяжелого грязного труда и пьянки, и не представляли себе счастья иначе, как только долго и крепко пить. За пьянку больше половины их и сидели — с набором однообразных и часто бессмысленных преступлений.
Какой-то мужик оказался в тюрьме за похищение буханки хлеба — но не от голода. Он пытался отобрать бутылку водки у старика, выходившего из магазина. В схватке бутылка упала и разбилась, так что грабитель забрал то, что у жертвы осталось, — буханку хлеба стоимостью 26 копеек, — с чем на месте преступления и был схвачен.
Многие сидели за избиение жен, соседей, кто-то в пьяном угаре убил соседскую корову, кто-то — самого соседа, с которым пил несколько дней подряд. Самые безобидные сидели за то, что крали что-то с места работы, причем в крупных размерах. Тащили всё, особенно часто воровали со стройки дефицитные краску, плитку и даже кирпичи и цемент. С заводов выносили детали и инструменты на продажу, рабочий с мебельной фабрики умудрился украсть целый шкаф — вместе с друзьями он перекинул его в уже собранном виде через забор фабрики.
Эти люди напоминали средневековых крестьян, как их описывали хроники. Привычные к покорности и послушанию любому начальству, в камере они тоже без тени протеста подчинялись воле урок и делали все, чего те от них требовали, независимо от возраста. И часто можно было видеть, как какой-нибудь урка фальцетом выговаривал что-то седому мужику.
Мужики проводили время в камере, вспоминая пьянки и ожидая неизбежную отправку на зону. Там им была уготована привычная для них участь рабов, разве что на зоне «хозяевами» мужика были одновременно и надзиратели, курки — которые заставляли мужиков за себя работать. Эта перспектива мужиков отнюдь не огорчала и по врожденной привычке к труду их даже радовала, ибо здесь они тяжко маялись от неумения занять себя чем-то. Мир, нарисованный Оруэллом, только внешне кажется абсурдным, лозунг «Рабство — это счастье» вполне выражал мироощущение большинства насельников общей камеры.
Наверное, большим утешением для мужиков, делавшим их существование в камере почти комфортным, был факт, что они еще не были низшей кастой. Низшими кастами считались «черти» и «петухи». Это были существа, напоминавшие людей уже только по внешности, — с них Свифт мог бы еще красочней написать своих yahoo. Они обитали на полу, под нарами, вылезая оттуда только на еду и в туалет — либо когда их вытаскивали для выполнения рабских обязанностей. Совсем бессловесные, изъяснявшиеся больше мычанием, чем словами, всегда избитые, всегда грязные, они и занимались постоянно чем-то грязным вроде мытья полов и толчка.
Черти в большинстве своем были бродягами и кончеными алкоголиками. Вообще всякий зэк, не следивший за личной гигиеной, мог легко оказаться в чертях. В знак смены статуса его заставляли съесть кусок мыла — и заталкивали на житье под нары. Там же оказывались за серьезные нарушения зэковской этики — например, те, кто крал что-нибудь у сокамерников. Наконец, в черти отправляли тех, кто совершил такой вопиющий и необратимый проступок, как доел или докурил за петухом. Петухияю обитали на самой низшей ступеньке иерархической лестницы.
Петухи уже были настоящие рабы, абсолютно бесправные, некий аналог спартанских илотов, чье тело, здоровье и сама жизнь были во власти хозяев-спартанцев. Камерные «спартанцы» заставляли петухов работать. Любой из них мог вытащить летушиз-под нар и заставить его стирать свои носки или трусы — и избить, если качество стирки оставляло желать лучшего. Бакланыбклк их просто от нечего делать. Какого-нибудь петуха ставили в центре камеры и отрабатывали на нем удары и приемы ближнего боя. Петухи молча терпели, охая, и после окончания «тренировки» уползали к себе под нары, потирая ушибленные места и вывернутые конечности.