Тайны гор, которых не было на карте [calibre 4.19.0]

– Дьявол, мы не можем его поднять! – простонал Борзеевич, чуть не плача.

Они и в самом деле не могли нащупать ничего из того, что видели. Человек был, но его не было. Только обломки каменной скульптуры были настоящими и валялись на земле с оттиском его лица, запечатлев его ужас и предсмертные крики, и рядом валялась лампа. Бедняге пришлось туго – все его тело покрывали язвы и раны о ожогов, нанесенные неизвестно кем. Его жестоко били – он был весь в крови, руки и ноги сломаны, пробита и почти отсечена голова, как его члены, удерживаясь лишь на оловянных тоненьких нитях, едва приметных, а из-под нитей начала просачиваться кровь…

Очевидно, город ушел в безвременье вместе с вампирами, а после возвращения в свое время, когда он потер лампу, его жестоко избили, признав виновным в мучениях всего города и казнили.... И не удивительно, история знавала случаи, когда вампиры в бедах умудрялись обвинить и крыс, и коров, и лошадей, и всякую тварь, лишь обелить себя.

На счастье, подоспели два других их спутника, пытавшиеся найти хоть что-то, чем могли бы разбить статую. Они тоже взялись за человека и легко перевернули его, поднимая ему голову и разжимая челюсть. Борзеевич начал вливать воду в рот. Руки от волнения у него дрожали, больше половины Борзеевич проливал мимо. Безмолвствующие люди подставляли руки и ловили каждую каплю, обрабатывая умирающему человеку раны.

Наконец, человек вздохнул и открыл глаза, на лице его заиграл румянец и смущенная улыбка, когда он увидел Дьявола. Все с облегчением выдохнули, кроме Маньки.

– Стой! – испуганно округлив глаза, благим матом заорала она, перехватывая руки Борзеевича. Вода в бутыли осталась на донышке, и если он наклонит ее еще раз, то живой воды у них не останется. Как бы плохо не было этому человеку, потерпеть часок, пока будет таять снег и настаиваться живая вода, он уже мог.

– Ой! – испуганно вскрикнул Борзеевич, заметив, что только что чуть не лишил их последней надежды выжить в горах.

– Черт! Умрем же! – напуганно прикрикнула она, когда он перевернул бутыль в безопасное положение, смертельно побледнев.

Борзеевич пролепетал что-то невнятное в свое оправдание, прижимая бутыль к груди, и побежал черпать снег, где города не было, памятуя о том, что черт его знает, какая зараза могла после него остаться, а Манька, слегка успокоившись, когда убедилась, что вода у них еще есть, торопливо пошла искать убежище, которое обнаружила вскоре. Она воткнула в землю ветку неугасимого полена в центре небольшого грота, защищенного от ветра. Пространство убежище быстро прогрелось, дав приятное тепло. И быстро вскипел кипяток для чая.

Безмолвные спутники перенесли больного в грот. Он молчал, не разговаривая даже с Дьяволом, уставившись в огонь, думая о чем-то своем. Маньке, когда она смотрела на него, иногда казалось, что она понимает его. Наверное, тяжело было вспоминать, как спасенный им народ убивал его. Она бы не простила, но он был спокоен. И без сомнения простил и недоумевал, как мог поскользнуться на ровном месте. Каждый раз, когда он чувствовал, что она смотрит на него, он улыбался в ответ, но потом снова отворачивался и смотрел в огонь.